Сказки Бернамского леса

Корвин бессильно опустила руки, тьма засасывала на самое дно собственной жизни. Лететь далеко не пришлось, она всегда была там, просто каждый раз поворачиваясь спиной к летящему огрызку. Ведь проще всего обмануть, закрыть глаза, сказать, что ничего не было. Тогда другим лгать не придется. На самом деле так всегда было: её сажали за отдельный стол на праздниках, не звали гулять, чтоб не распугать женихов. Даже отец спровадил от лавки, что б она своим видом не пугала люд.

Что изменилось сейчас? Вся ли злость, что бурлит внутри, принадлежит странной госпоже, что назвалась королевой туатов?

Не размышляя о том, что делает Корвин наклонилась, подняла с земли яблоко и со всей силы кинула в обидчика.

В полной тишине сын старосты размазал кровь по лицу. Корвин отстраненно заметила, как второй рукой он снял плеть с пояса. Черная змея свистнула, взметнулась ввысь с намерением рассечь тонкую девичью кожу.

— Остынь! – незнакомец возник, словно из-под земли. – Она лишь вернула долг, — Корвин нет, не увидела, почувствовала, как тот, кто ее загородил, осклабился. – И вернула, как велит закон королевства, с процентами.

— Филид, — человеческий шепот волной пронесся по рядам.

Корвин огляделась по сторонам, но застланные слезами глаза не позволили увидеть почтенного законоговорителя.

— Уходи, красавица, — заступник так и не повернулся к ней лицом.

И только по дороге домой, в мерно поскрипывающей телеге, до дочери охотника дошел смысл обращенных к ней слов.

«Господин, оказывается шутник», — отчего слова неожиданного защитника, задели сильнее любых насмешек.

Она не красавица. Она никчемная дуреха, мерзкий моллюск, вечно прячущийся в свою раковину.

«Какое удачное сравнение, — задумчиво протянула сида, — Есть один моллюск, из которого получается пурпур – королевский краситель.

Корвин молчала. Ей совершенно не хотелось становиться порошком. Правда, уродливым моллюском ей тоже не хотелось оставаться.

IV

Кам утихла. Разговаривать с человечкой не было никакого желания. Впервые туата испытала собственное бессилие. Даже тогда, на Чертополоховом поле, она знала, что справится. Отомстит за свою поруганную честь. А теперь… Судьба явно черпала чашу издевательств до дна.