Сказки Бернамского леса

Сида недоуменно смотрела на лежащее в своих руках кресало, потом обратила внимание на неестественно скрюченные пальцы, на обломанные ногти с темными полумесяцами грязи. И ужас окатил ледяной волной.

«Не может быть! Нет, нет, нет! — смятение, ярость, паника всё смешалось внутри, лопнуло и растеклось едкой горечью понимания, — Я заперта в человеческом теле! В немытом, калечном человеческом теле».

Между тем, существо внутри которого обнаружила себя сида, готовилось к завтраку. Оно, покачиваясь и ковыляя чесало рыжие патлы, одевалось, ставило щербатые миски на стол.

Омерзению сиды не было предела. Всё чего касалась человечки выворачивало наизнанку: старый беззубый гребень, засаленная ложка, грубая льняная рубаха, грязное по подолу платье, выгоревший на солнце чепец. Ни единой изящной вещи, прямой линии или чистой поверхности. Но самое страшное людской смрад. Эта невыносимая смесь подгнившей капусты, мокрой псины, пота и жженого торфа. Хотелось содрать с себя кожу вырваться и бежать прочь со всех ног.

— Пап, я к реке воды принесу! — Корвин сама не понимая собственной спешки схватила ведра и вылетела за порог.

Сида, сидящая внутри, задохнулась от ярости: «Чтоб я, Кам Люга, туата нечестивого двора, сельскому мужику ведра таскала!».

Безумное неистовство затопило сознание. Внезапно ноги Корвин развернулись и понесли совсем в другую сторону. Несколько раз она падала, не в силах совладать с собственным телом. Вскоре грязная, с содранными в кровь руками она обнаружила себя на опушке леса.

«Говори, девка, как ты это сделала?! Отвечай негодница! — разорялся каркающий голос, — Какой магией меня приманила?»

— Никакой! — взвыла девица, пытаясь совладать со своими же руками. И откуда спрашивается столько силы взялось? — Как проснулась, с батюшкой сидела! – Корвин трясло, слезы текли по пылающим щекам, нос раскис и превратился в вареную свеклу, — Не бейте меня госпожа, я и так калека!

Неистовый вопль, вырвавшийся из собственного горла, разорвал лесную тишину в клочья.

III

Очнулась Корвин от того, что ворон бил клювом кожаную заплатку на плече. Перевернулась на спину, разглядывая небо через решето листвы. Вдохнула аромат дикой мяты и лесного меда. Чужие мысли в голове стихли. Даже страха не было. На душе сделалось спокойно, словно давно потерянное, нашлось вдруг на самом видном месте. Она ведь всегда не была такой, как все.