Сказки Бернамского леса

Вот и доигралась… Ладно, пусть теперь сама думает, как заставить яблони плодоносить. У меня же новая забава. Король Эохайд и заковыристое проклятье с призванием Лорда Смерти в судьи. Что ж, Кернунн. Ты был в своем праве и в отличие от Эохайда трижды, где мог лишить жизни – попытался спасти. Поэтому я принимаю твое проклятье. Эмайн Маха отныне и до исполнения завета будет темницей короля Ирина. Сам он с сего дня пусть умирает каждую ночь и возрождается с первыми лучами солнца. И будет так, пока не спасет три жизни.

Эхтирн подул в ключ, и звук, что разнесся по залу, изменил его до неузнаваемости. Исчезли все слуги и придворные, ткани истлели, стены посерели и обросли мхом.

— Вот теперь все, – Лорд Смерть поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Погодите! – подскочила Этэйн, — А как же ребенок, как же я? Что я теперь такое? Не человек, ибо человек не способен уйти в Потаенный мир и вернуться без ран. И не туата точно. Я не чувствую силу стихий.

Смерть улыбнулся по-отечески, в уголках его глаз засветились лучики морщин.

— Ты, моя награда. Поэтому я смело оставляю тебя с Мидиром, — произнес он мягко, и видя непонимание на перепуганном лице, покачал головой. – Не поняла еще? Знаешь женщин из Ши? Хранительниц человеческих родов? Никогда не интересовалась откуда берутся сладкоголосые прачки - предвестницы смерти и отчего они не поминают Дану, как иные туаты? Я тут подумал на досуге, что им нужна своя королева... Как тебе такая роль, госпожа Этэйн Ши? Кстати, родится малышка, тоже будет Ши, а дальше сами разберетесь.

И не дожидаясь пока удивление на лицах двух сидов выплеснется гейзером вопросов, растаял в белесом тумане.

Эпилог

— Ты зачем это сделала?! – Голос Хозяина Холмов бился о стены зала и громом обрушивался на неудачливых свидетелей его гнева. У миниатюрной женщины, стоявшей напротив, лишь слегка растрепалась сложная прическа. Несколько пепельных прядей игриво упали на лицо.

— Все дорогой. Слуги разбежались в страхе, можешь прекращать яриться.

— Разумный?! Разумный? Айлин, мне порой кажется, что ты и разум находятся по разные стороны мирозданья…

— А потом ты вспоминаешь, что я туата нечестивого двора, королева сидов темной стороны луны, и все встает на свои места.

Сида всегда тонко чувствовала, когда ярость мужа утихала и можно было начинать осмысленный диалог.