Сказки Бернамского леса

Осыпались серой трухой. Хрустальное небо потаенного царства пошло трещинами. Горячий ветер сорвал с верхушек деревьев белые лепестки и кинул их в сторону Дану.

Богиня замерла в изумлении. В ее саду бесновалась буря. Трещали яблоневые стволы, запах гари забивал ноздри. Чернота застлала траву. И не было никаких сил прекратить это безумие.

Этэйн кинулась к взбешенному туату. Бесстрашие на грани глупости. Она обвила Лесного царя, как плющ обвивает могучее дерево. Вросла в него кожа к коже. Впитала поцелуем чужую ярость, как земля впитывает влагу.

Буря иссякла.

Яблоневые лепестки медленно опадали на землю. Тишина окутала сад.

Мидир прикрыл глаза. Прохладные пальцы Этэйн перебирали его жесткие пряди, задевали основания ветвистых рогов. В этот момент он готов был обратиться в камень, по глади которого вечно будет скользить солнечный луч его любимой.

Но мгновения счастья быстротечны, лишь горе способно длиться вечно.

— Мы уходим, — голос Лесного Царя походил на хруст сухих веток.

— Нет.

Невероятных усилий стоило Дану держать себя в руках.

— Ты не сможешь удержать нас, великая матерь, — выплюнул Мидир и задвинул Этейн за спину.

— Не я – мироздание. Оно не выпустит Маху отсюда. Ты же Кернунн уходи. – Дану вложила силу в приказ, но ни она, ни истинное имя не помогли. Мидир не двинулся с места.

— Это ты истратила бессметные жизни Этэйн на человеческие воплощения. Поэтому ты дашь нам яблоко и перестанешь путать тропы.

Дану расхохоталась, и смех этот грозой прошел по яблоневому саду.

— Оглянись Кернунн, в этом саду больше нет яблок. Только цветы, похожие на снег. Вечная весна, белым саваном укрыла остров.

Мидир огляделся. Кругом, сколько хватало взгляда, росли деревья. Среди шапок зелени стыдливо выглядывали белые цветы, но плодов не было. Время, которое так в любом Сиде, текло крайне медленно, здесь и вовсе остановилось. Вечная весна Яблоневого острова навевала жуть. Что могло послужить причиной разлада, оставалось только гадать.

Дану тем временем взяла себя в руки. Смятение на лице Мидира придало ей сил. За спиной возник хрустальный трон, на который она с достоинством воссела.

— Увы, сын мой. Мне жаль, но я такой же заложник правил мироздания, как и все тут, — голос ее сочился ядом, и Мидиру подумалось, что зрей тут яблоки, все они были бы отравлены. Дану тем временем продолжила: — Ты в гневе своем не пожелал услышать и принять главного. Век туатов подходит к концу.