Сказки Бернамского леса

Черные накатывали раз за разом и раз за разом сдавали позиции. Охрана белого короля стояла не на жизнь, а на смерть. И вот уже фигурка в золоченой короне достигла угла.

— Победа! Король покинул зал! — Эохайд довольно откинулся на кресле.

— Да, королю удалось сбежать, — туат невидящим взглядом смотрел на доску.

— Мне жаль мой друг, но теперь ваш прекрасный паровой корабль мой.

— Да, да. Конечно. Эхтирн, передай его величеству документы на судно.

Гость в цветастой жилетке выудил из рукава сверток и протянул королю.

Тот выхватил и впился глазами в строчки.

— Красавец! С вами иметь дело, друг мой, одно удовольствие!

— Тогда, быть может, продолжим? — Мидир провел рукой над доской и фигуры стали на свои места.

— А у тебя еще есть, что поставить? — Король горел предвкушением.

— Конечно, туаты славятся своими знаниями и мастерством. Например, мой отец создал дивную вещицу, которая работает без магии. Говорящий телеграф. Его можно поставить в разных комнатах, да что там в комнатах! В разных замках и вести беседы, не видя человека.

— Хочу! — Эохайд заерзал в кресле, словно малое дитя.

— Нужна равноценная ставка, — Мидир сложил руки домиком и не спускал глаз с мужа, — Все-таки я не простую безделушку ставлю, а отцовское изобретение.

Король пожевал губами. Он хотел, всеми фибрами своей истерзанной души хотел, говорящий телеграф. Его замку, обустроенному по последнему слову техники, не хватало именно такой вещицы. Он долго думал, метался, пока наконец не выдохнул:

— Бурренхил.

Я ахнула. Холм Бурренхил, необитаемый Сид, соединенный с холмами Бернамского леса.

Ревностно охраняемое королями Ирина место. Эохайд действительно безумен, если предлагает такое. Боюсь проигрыш в игре будет стоить ему жизни. Но и Мидир хорош. Он бы еще меч Нуаду поставил. Не думаю, что Хозяин Холмов, дивный господин Сеорикс будет рад, если сын проиграет в хидфелл его вещь.

— Идет, — глаза сида азартно блеснули.

«Пресветлая Дану, а что, если он здесь вовсе не из-за меня?! — паническая мысль, ударила в сердце, словно в гонг, — или наоборот из-за меня, но только для того, чтоб наказать надеждой? Я же не переживу этого.

Надо встать и уйти. Не позволять терзать себя».

Ничего у меня не вышло. Я как проклятая следила за игрой. Впрочем, как всякий в этом зале. Казалось, даже если с неба начнут падать раскаленные камни, никто не заметит этого.

На доске словно бездна разверзлась. Черные дрались с отчаянной жестокостью. Но каждый белый воин уносил с собой не менее троих врагов.