Сказки Бернамского леса

Но взгляд раз за разом возвращался к журавлям. И такая тоска по утраченному накатывала, хоть вой. Стоило коснуться их резных крыльев, как по телу разливалось тепло. Казалось, закрой глаза и очутишься в осеннем лесу. Услышишь шорох опавших листьев и журчанье ручья вдалеке. Запах костров и сладость спелых яблок.

Наконец решилась, хотя бы тут не идти против собственной воли и расшить манжеты камзола журавлями. Но не сорвет же король их перед церемонией в самом то деле?

Стоило взяться за шитье, и настроение пошло в гору.

Стежки ложились один к одному, шелк блестел и ласкал взгляд. Журавли на манжетах словно оживали.

Вглубь матушкиной шкатулки я более не смотрела, хотя мысли о ее содержимом не оставляли меня.

Каждый день до нашего отъезда меня навещал король Ирина.

— Странно. Я ожидал увидеть ворона на вашем шитье или на худой конец знаки одного из наших с вами славных родов, но никак не журавля. Вы точно для меня вышиваете мисс?

— Конечно ваше величество. Журавль благородная птица. К тому же в отличие от оленя, что венчает ваш герб, он не носит рога.

Король сдавленно крякнул и больше не заводил со мной разговоров. Просто сидел в соседнем кресле и наблюдал. Эти визиты тяготили, и с каждым днем я все более склонялась к мысли о том, чтобы последовать матушкиному совету и испить любовного зелья. Утонуть в сладком дурмане и быть счастливой. Потом я выходила в сад, доставала флейту и дурные мысли отступали. У этих вечерних концертов, каждый раз был один и тот же слушатель. Молодой принц Айлиль, вопреки доводам рассудка, распалялся все сильнее.

И вскоре его «тайные» визиты, и знаки внимания перестали быть секретом для кого–либо. Дело дошло до того, что старый король отослал сына домой. Моих служанок выпороли мне же прочли лекцию о благочестии.

Дорога в Ирин не заняла много времени, и вскоре я была представлена очагу и замку Эмайн Маха. Огонь и впрямь оказался газовым, а замок мертвым. Его не оберегал дух-хранитель. Не питало пламя. А потому обряд, что должен был связать меня с родом мужа остался набором слов и бесполезных действий.

Эохайд даже не пожелал облачиться в камзол, манжеты которого я вышила. Но мне на палец надели кольцо, а на голову корону. Так я сделалась королевой Ирина.

Увы, мне суждено было стать не хранительницей очага и порядка, а плодом раздора.

На третий день празднеств король Эохайд изволил отбыть на охоту. Я утомленная бесчисленными свадебными часами сказалась больной и осталась в своих покоях.