Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Кано-дзюку, далее тракт Накасэндо.

…Однажды знаменитому святилищу Ицукусима, что стоит прямо на воде[1], поднесли в дар картину. На гладких досках ценного дерева художник изобразил хрупкую женщину с маленькими детьми. Каждый, кто видел её прекрасное лицо, отмечал, что оно удивительно точно выражает одновременно и трогательное материнское чувство, и жертвенную отстранённость, и отважную готовность идти наперекор судьбе. Несломленная госпожа Токива, бросившая вызов самому Киёмори…[2]

— Её муж, Ёситомо, восстал против дома Тайра, но мятеж был подавлен…[3] — вздохнул Укон.

…Ночью всех всполошил горький детский плач. Удивлённые жрецы — на священном острове не было ни мирян, ни тем более детей — заподозрили, что кто-то тайком привёз с большой земли младенца…

— Это и сейчас не редкость — сёгун даже отдельный указ издал — а уж в те времена вообще обычное дело! — пояснил ронин. — Куда беднякам лишние рты девать, особенно если девочка родится? Вот и подбрасывали детишек в храмы: там хоть с голоду не умрут.

…Источник плача найти не удалось. Служители трижды обошли святилище, обыскали все помещения — безуспешно. К утру, правда, рыдания стихли — но лишь до следующей ночи!

— На этот раз искали тщательнее и вскоре поняли, что звуки доносятся из тайной комнаты, где хранились разные ценности и дары. — продолжил Укон. — Однако стоило открыть двери сокровищницы, как звуки тут же прекратились.

...Еженощные рыдания сводили обитателей святилища с ума. Мудрейшие из мудрейших силились понять, что происходит. В конце концов кто-то предположил, что плачет… картина. Точнее, изображённый на ней в объятиях матери младенец. Возможно, дитя было сильно напугано, оказавшись вдруг в заточении у тех, кто до сих пор почитал убийцу его отца. Ведь святилище Ицукусима пользовалось особым покровительством Киёмори и именно ему было обязано как известностью, так и влиянием.

— Выход жрецы нашли весьма необычный. — Укон внимательно посмотрел на меня, выждал немного и продолжил, таинственно понизив голос: — Они заказали замок, заговорили его особыми заклинаниями и врезали младенчику прямо в сердце. Закрыли на ключ, и — о, чудо: ночные рыдания прекратились!

— Прямо в сердце? Ребёнку? — содрогнулся я, уже позабыв, что речь идёт о картине.