Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Я было навострил уши, но вскоре махнул на всё рукой: из десяти слов не разобрал и половины!

Устроившись ногами к костру, я подложил под голову мешок, немного понаблюдал за Капитаном, упорно терзавшим половинку сухой лепёшки, и не заметил, как задремал…

***

Мне снился удивительный сон, временами настолько яркий, что казалось, будто всё происходит наяву. Вот только взаправду такого быть просто не могло…

Как будто меня будит дедушка Содзё и зовёт к себе в гости. Там, по его словам, я стану настоящим мужчиной.

От страха пересыхает во рту, а дед лишь качает головой и трясёт перевязью с пустыми флягами. Я зову Укона с Саконом, но они не отзываются. Напоминаю старику про водопад и слышу в ответ, что набирать воду нужно было вчера, а теперь уже поздно, и чем быстрее мы доберёмся до места, тем лучше.

Затем мы неслись в ночном небе, внизу в лунном свете мелькали верхушки деревьев, пустынные дороги, горные речки… Наконец впереди показались редкие огни. То была большая поляна на самом верху огромной горы. Нас ждали: в тусклых бликах смолистых факелов стояли в ряд жутковатого вида существа — малорослые, в людской одежде, с человеческими телами и птичьими лицами! Большие острые клювы, круглые жёлтые глаза с чёрными зрачками… При виде нас они низко поклонились… Сильные руки опустили меня на землю, рядом, шумно отдуваясь, встал благоухающий вином старик.

— Это мои слуги. Тебе, внучек, не стоит их опасаться! — с этими словами он подвёл меня ближе. Под тканью, обтягивавшей спины птицелюдей, угадывались крылья…

На вопрос, когда я вернусь обратно, дедушка Содзё рассмеялся:

— Как только сумеешь их всех одолеть!

…Меня поставили против самого маленького птицечеловека. В когтистых пальцах тот сжимал длинную, гладко оструганную палку.

Я потянулся к своему кинжалу, но старик лишь покачал головой:

— Побереги клинок, внучек! Обойдёмся боккэнами[11].

По мановению его руки слуга поднёс мне такую же палку. Она была похожа на меч, только деревянный…

И потянулись неотличимые друг от друга дни вперемешку со столь же одинаковыми ночами!

С утра до вечера в воздухе мелькали мечи-боккэны, на теле десятками вспухали ссадины и синяки.