Старшая дочь

- Куда-куда? – возница аж обернулся, до того не ожидал это услышать, - Вы сдурели что ли? Не знаю как вы, господа, а я хочу еще пожить, да и заработок свой терять не желаю, потому что на Грошовом нас с вами если не убьют, то обчистят точно.

- Не беспокойся, барышня оплатит все твои риски, - неприятно ухмыльнулась работница приюта. Анне это замечание не понравилось, но она кивнула. Ради сестры она была готова на что угодно.

Кучера не пришлось уговаривать слишком долго – алчность победила благоразумие. Повозка катилась по пустой улице куда-то в сторону моря, но вовсе не в порт.

Дома по обеим сторонам от дороги становились все беднее, старше, ниже. Меж ними пару раз встречались занесенные тонким слоем снега пустыри-болота.

- А что такое этот Грошовый берег и почему там может быть опасно? – спросила Анна.

- Так у нас в Блекфорде обобщенно зовутся самые бедные и неблагополучные кварталы, - ответила работница приюта, - Мы едем туда в поисках Хромого Ганса - надзирателя над попрошайками. Если ваша сестрица жива, то непременно попала к нему.

- Почему вы так уверены?

- Потому что я знаю жизнь, дорогуша. Девицы от бедности становятся проститутками, а детишки – попрошайками и ворами.

Анне стало не по себе. Сердце сжималось от двойственных чувств. Ей хотелось верить, что работница приюта ошибается, что бедной маленькой Алисе не приходится голодать и попрошайничать, но при этом ей не менее сильно хотелось отыскать сестру именно сегодня, забрать из этого ада, отогреть и прижать к сердцу последнее близкое существо в этом мире.

Они остановились перед большим пустырем, после которого начиналось море. Ехать дальше кучер наотрез отказался, хотя это не вышло бы у него даже при всем желании – здесь прежняя дорога кончалась. Навряд ли изработанной тощей кляче удалось бы протащить повозку с четырьмя людьми по корявой тропинке. Замерзшая рыжая глина, видневшаяся сквозь снег и почерневшую прошлогоднюю траву, была изрыта следами. Анна несколько раз споткнулась, несмотря даже на руку поддерживающего ее Карла.

Работница приюта шла впереди в сторону старинного каменного здания, похожего на недостроенный замок. Оно виднелось невдалеке, на самом краю обрыва. Его окна, лишенные стекол, изнутри были затянуты тряпками, а крыши и вовсе не было.

Когда они подошли к зданию, встретили первую живую душу в этом мертвом краю. У полуразрушенной лестницы сидел маленький мальчик в лохмотьях и пытался из рогатки попасть в какую-нибудь из громогласных чаек, кружащих над его головой.