Волки

— А война-то не всë, — сказал толстяк, — зря они радуются. Меня, кстати, Гаем Помпонием звать.

— Приятно познакомиться, почтенный Помпоний. Не желаешь выпить со мной?

Толстяк скривился, но Збел, вспомнив слова Перисада, истолковал его замешательство правильно.

— Я угощаю! И не только выпивкой.

Он повернулся, окликнул девушку и затребовал ещё вина.

Помпоний как-то сразу даже порозовел, заулыбался, заколыхался всеми своими подбородками. Принялся объяснять:

— Ты не подумай, дружище Требоний, я не то, чтобы бедствую.

— Сел играть? — предположил Збел.

Толстяк закивал.

— Именно, почтеннейший, именно. Вот сейчас смотрел краем глаза, как тебя обували эти мошенники, — он заговорил тише, почти шëпотом, чтобы не слышали легионеры, — так веришь ли, сердце кровью обливалось, на собрата по несчастью глядючи.

— Не расстраивайся, давай лучше выпьем.

Выпили.

— Тут всë время играют? Власти позволяют?

— Да, смотрят сквозь пальцы. Просто скряга Перисад трясëтся над своими новыми столами. Дурень, завёл бы отдельные доски.

— А вроде бы принцепс ещë в Апуле?

— Да, но ему до игр нет дела. И Марциал, походу, другим занят.

— Кто такой Марциал?

— Местный начальник фрументариев. Я слышал, они тут царское золото искали, не до игр им было.

— Царское золото, значит, — хмыкнул Дардиолай, — ишь ты... А ты, стало быть, проигрался?

— Вчистую! Но, хвала Юпитеру, расстался с мелочью, главные-то деньги вложил и неплохо.

— А чем занимаешься, почтенный Помпоний?

— Я мясник.

— Понятно, пострадал, выходит от тех, кого кормишь?

— Вроде того, — ухмыльнулся Помпоний.

— Ну, давай за мясо! Без мяса чечевичная тоска.

Помпоний захихикал, сдвинули чаши, выпили.

— Так ты теперь совсем без средств?

— Почти. Пробиваюсь вон чечевицей.

— Ничего, сейчас принесут чего получше, я угощаю.

— Я отплачу, друг Требоний! Вот как твой тëзка прибудет.

— Тëзка?

— Ну да. Я, видишь ли, поджидаю должника. Торговец скобяным товаром Требоний Руф, появиться должен со дня на день. Я как выезжал из Колонии Ульпии, занял ему денег, срочно, а он через десять дней обязался отдать тут, в Апуле. Жду вот. Он человек честный, давно знаю.