Волки

Царь мёртв, даки разбежались по норам. Какие тут ещё лазутчики?

— Не все разбежались, — сказал один из легионеров, не наблюдавший за игрой.

Спрятавшись от глаз Перисада за спинами товарищей, он с сосредоточенным сопением вырезал небольшим ножом на гладкой столешнице голую женщину. Назло хозяину.

— Что, кто-то ещё остался? — скептически хмыкнул Дардиолай, — я от самой Дробеты проехал безо всякой охраны. Ни одна сволочь на обоз не сунулась.

— Говорят, на севере собираются с силами, — сказал один из товарищей Сервия, — а наши вроде как.

Он осëкся и замолчал. Збел успел увидеть, что его ткнул локтем Сервий.

— Ишь ты, — покачал головой Дардиолай, — все неймётся ублюдкам...

Збелу очень хотелось развить беседу именно в этом русле, но он решил сверх меры не рисковать и так прямолинейно не спрашивать, вести речи осторожнее. Поинтересовался, какие в канабе уже существуют возможности уставшему путнику отдохнуть с дороги.

— А бани тут уже есть?

— В лагере есть, — ответил Сервий, — временная, лаконик один.

— В Колонии Ульпии строят настоящую, — проговорил толстяк, которого Перисад «прокатил» с карпом, — там даже гипокауст будет. Сам Скавриан повелел, чтобы всë было не хуже, чем в Мëзии и Македонии. Тут теперь, как я от одного грека слышал, даже акведуки будут всюду.

Лаконик — сухая парилка в римских банях. Гипокауст — пространство под полом для доступа нагретого воздуха, система отопления кальдария, помещения с горячим бассейном в римских банях.

— Тут тоже есть, где расслабиться, — сказал толстяк, — правда не в термах.

— Да? — переспросил Дардиолай, — интересно.

Он встал из-за стола и сказал легионерам:

— Извините, парни. С вами приятно посидеть, да, боюсь, Фортуна нынче на вашей стороне, и вы меня оставите с голой задницей.

Легионеры, которым досталось уже полторы дюжины денариев Требония Руфа, благодушно заржали.

— Будешь при деньгах, Требоний, заходи, — улыбался Сервий, — мы тут часто бываем. Война-то всё, походу, а мы иммуны.

«Смотри-ка, не ошибся. Иммуны. На работы не гоняют, есть время бездельничать».

Он подсел к толстяку.

— Не против, уважаемый?

— Тебя тоже Требонием звать? — спросил толстяк.

— Что значит тоже? — спросил Дардиолай.

— Да я как раз жду тут одного Требония.

«Вот это поворот», — подумал Збел и велел себе тщательнее следить за языком.