Волки

Смотрел он на них странно. Будто потрясённо. Совсем не удивлюсь, что после этого весь вечер провёл в метаниях и пришёл к некоему решению. Глупому и необдуманному, конечно же.

— То есть думал и не придумал? — усмехнулся Ливиан.

— Обычно так и бывает.

Префект претория покачал головой. Видно было, что к словам трибуна отнёсся с недоверием.

— Слушай, я в этой суматохе не отследил, — дети не пострадали? — спросил Ливиан.

— Эх ты, — усмехнулся Марциал, — а вот спросит тебя Август это же самое — что ответишь?

— Отвечу, что не я тут служу епископом.

Епископ — «смотрящий» (греч.).— Да ладно? И это мне говорит префект претория?

— Моя служба состоит в охране цезаря от всяких лиходеев.

— Поджигателей, например.

— А начальник фрументариев не должен пресекать сами мысли о поджогах, ещё до того, как они придут в головы поджигателям?

Марциал усмехнулся.

— Ладно, оба хороши. Не переживай, вывели детей в безопасное место, — сказал трибун и добавил, — пойдём.

— Куда?

— Я хочу видеть, что сможет отыскать Критон.

— Он ещё не приступил к работе. Трупы только что вынесли.

— Я хочу присутствовать.

Некоторое время они шли в молчании, потом префект снова заговорил.

— Значит, главный подозреваемый у тебя Бицилис. Но куда он делся? Никто не видел, чтобы он выходил из башни.

— Мы опросили далеко не всех возможных свидетелей, — возразил Марциал.

Ливиан ничего не ответил. После небольшой паузы Марциал добавил:

— Однако я готов с тобой согласиться. Маловероятно, что Бицилис смог покинуть башню обычным путём.

— А есть ещё необычный путь? — спросил Ливиан.

— Очень может быть.

— Потайной ход? Мы ничего не нашли, когда заняли Апул.

— Возможно, плохо искали.

Префект скептически хмыкнул.

— Децебал получил от Домициана механиков и строителей, — сказал трибун, — учитывая, как искусно был устроен тайник с золотом, я совсем не удивлюсь, если обнаружится потайной ход, сделанный так, что комар носа не подточит.

До Статилия Критона они не дошли, их догнал запыхавшийся фрументарий.

— Нашли!

— Что? — резко повернулся к нему Марциал.

— Бицилиса!

— Он жив?

Фрументарий помотал головой.

— Мёртв. Тело лежало в дальнем углу, под завалами.

— Обгорел, конечно же, — кивнул Марциал, — как опознали?

— По ободку, который он носил на шапке. Серебро оплавилось, но это точно он. Даже обгорел меньше, чем наши.

— Тело к Критону, — распорядился Марциал.

— Уже несут.