Чёрная кровь

В то время как туземцы, один задругим, стали исчезать в проёме, варвар увидел, как один абориген, взяв копьё наизготовку, остался стоять у входа.

Выругавшись, Бесс свернул в один из боковых проходов и затаился. Убивать часового было бесполезно — прежде, чем фракиец доберётся до него, тот успеет переполошить всё подземелье. Оставалось лишь одно: подождать благоприятного случая и проникнуть в пещеру. Но прежде всего нужно было предупредить Квинта и легионеров.

***

Квинт ещё раз окинул взглядом восток и, покачав головой, повернулся к Бруту.

– Дис возьми этого фракийца! Чересчур долго он копается. Тебе не кажется, что он попросту смылся?

– Нет, – покачал головой бритт. – Он придёт. Бесс держит слово. Наверное, он напал на след.

– Надеюсь, что ты прав, Брут, иначе...

– Он прав, – неожиданно услышал Квинт голос фракийца. Римлянин вздрогнул. – Я напал на след.

По тропе с холма спускался Бесс.

– Где тебя носило!? – Квинт сорвал голос.

Фракиец промолчал, но отметил во взгляде римлянина искру безумия. Похоже, что в своей жажде мести префект совсем ополоумел.

– Наверху, в горах, я набрёл на девчонку из этих туземцев, – Бесс обращался скорее к Бруту, нежели к римлянину. – Проследив за ней, я нашёл их поселение. Горы вокруг похожи на пчелиные соты, а в их глубине, очевидно, скрыт город. Сам я его не видел, но думаю, что я всё же прав. Вход в главную пещеру охраняется. Пока я видел одного стражника, но никто не может поручиться за то, что он единственный.

– Хватит болтать! – рявкнул Квинт. – Где они?

Бесс сжал кулаки, но сдержался:

– Я покажу.

Дорога вновь вывела его к горной тропе, как вдруг впереди фракиец увидел армию размалёванных аборигенов. Пританцовывая и улюлюкая, они направлялись в их сторону. Чертыхнувшись на ходу, Бесс выхватил из ножен клинки и встал в оборонительную стойку. Позади себя он услышал скрежет стали – это римляне приготовились к бою. Фракиец огляделся по сторонам. Узкая полоса тропы не давала развернуться в полную силу. И всё же варвар покрепче сжал рукояти клинков, готовясь подороже продать свою жизнь.

Дикари замерли на миг, а затем накатили, словно волна. Всё смешалось в один хаотичный клубок. Это была песня, песня смерти, и никто не надеялся, да и не хотел спастись. Бесс ударил правым мечом и почувствовал прикосновение чьих-то внутренностей к своей руке. Затем кто-то упал к его ногам, и толпа затоптала поверженного.

Кружась, словно волчок, в диком водовороте смерти, фракиец наносил удары, превращая плоть в куски мяса.