Правда выше солнца

«Хватит! – думал, нет, мысленно кричал Кадмил. – Довольно!! Пожалуйста, всё, что угодно, пусть я умру, пусть исчезну навсегда, только бы это кончилось, пусть это кончится, пусть это кончится!!!»

И это кончилось.

Тяготение наконец превозмогло силу барьера. Кадмил проскочил сквозь проклятую сферу и грохнулся наземь. Здорово приложился спиной и локтем: звякнул, ломаясь, мрамор статуи. Но это была ерунда. Главное – исчезла боль. Как будто никогда не существовала.

Кадмил долго лежал, дыша всей грудью, не имея сил пошевелиться.

«Лучшее из чудес, – думал он вдохновенно, – величайшее благо, бесконечное счастье. Не-боль. Странно, что ни в одном языке нет такого слова. Слова, чтобы описать блаженство, когда у тебя больше ничего не болит. Надо исправить этот недочёт. Придумаю и научу эллинов. Пусть у нас будет единственный язык, в котором есть «не-боль». А что, недурно звучит. Может, так и оставить?.. Ох, как же мне хорошо».

Кадмил поднял глаза и увидел, что Мелита всё ещё стоит на балконе. Неимоверным усилием поднял трясущуюся руку.

– В-всвпорядк, – произнёс он, цепляя зубы одеревенелым языком. – Всполучилсь!

Голос был похож на хриплый собачий лай. «Неудивительно, что Фавий три дня отлёживался, – подумал Кадмил. – Наверное, обычного человека такое приключение убьёт. Или оставит слабоумным. Но у меня же есть божественная регенерация, так, старина Локсий? Ну-ка, встаём! Помирать некогда!»

Мелита махнула в ответ, сумев каким-то образом передать в одном коротком жесте целый букет эмоций: облегчение, беспокойство, тень пережитого страха и нервозное нетерпение – что-то вроде «иди уже, а то заметят».

Он попытался встать – безуспешно. Предпринял новую попытку, дёрнувшись всем телом. Ничего не вышло. Запаниковав, рванулся изо всех сил, и только тогда понял, что всему виной верёвка, которая в полёте закрутилась вокруг статуй и намертво притянула его к Лахесис вместе с её мраморными сёстрами. Хорошо, что с этой стороны стена лабораторного комплекса была сделана глухой, без окон.

В противном случае стражники увидели бы, как Кадмил барахтается на спине, точно огромный жук, и затащили бы его внутрь.

Непослушные пальцы нашарили на поясе нож. Батимская сталь со скрипом перепилила верёвку, и Кадмил, перевалившись на живот, пополз между низкорослыми оливами прочь от лабораторного комплекса. Встать он всё ещё не мог, да это было и к лучшему: при одной мысли о том, чтобы вновь коснуться защитного поля, Кадмила пробирала дрожь.