Правда выше солнца

– Что я хочу? – он начал загибать пальцы. – Мой жезл. Детектор магического поля. Пару пригоршней кристаллов, заряженных, естественно. Денег побольше. И ещё «лиру».

– «Лира» – это хорошая мысль, – Мелита кивнула. – Сама хотела предложить… И всё?

Кадмил подёргал себя за ухо.

– Я бы взял ещё много чего полезного, – признался он. – Но идти придётся налегке. Кроме того, в Тиррении не стоит лишний раз применять наши устройства. Если Веголья почует пиковые напряжения поля у себя в стране, то может выйти на связь с Локсием – будь тот хоть на Земле, хоть на Батиме…

Мелита щёлкнула пальцами:

– Кстати, Локсий ведь сейчас на Батиме.

– Да? – обрадовался Кадмил. – Отлично. Значит, сбежать будет несложно.

– Это точно, – Мелита вздохнула. – Ладно. Пойду достану, что смогу.

Она села и принялась искать на разворошенной постели хитон.

– Что значит «достану»? – поднял брови Кадмил. – Я сам всё могу достать. Только нужен доступ.

– Да все уже знают, что Гермес – больше не Гермес! – воскликнула Мелита, обернув к нему раздражённое, враз потемневшее лицо. – Все, даже рабы! А уж стража – и подавно. Ты правда думаешь, что тебя пропустят в хранилище, даже если я его вскрою?

Кадмил почувствовал, как щёки закололи тысячи серебряных иголок: видно, побледнел. Тут же, конечно, заломило шею – похоже, без этого теперь никуда.

– Все… знают? – выдавил он.

– У нас сплетни – быстрей ветра, – проворчала Мелита.

«Даже рабы, – подумал он с горечью. – Наверное, даже этот, который был здесь с утра. А всё – «мой бог, мой бог»… По привычке, должно быть. Интересно, как скоро меня перестанут звать богом?»

– Сама-то как в хранилище войдёшь? – спросил он.

Мелита споро обёртывала себя гиматием:

– Придумаю что-нибудь.

– Детка, это опасно, – начал он.

– Ст'архидия му! – она резко встала, ударив пятками в пол. – Так что? Жезл, детектор, кристаллы, деньги и «лира».

– Этого хватит, – кивнул он. – Хотя погоди. Верёвка! Локтей десять длиной или больше. Сможешь раздобыть такую?

Мелита сжала губы, скупо кивнула и вышла. Кадмил прислушивался к её шагам, пока не затих последний звук. «Ст'архидия му, – губы сами раздвинулись в улыбке. – Надо же. Давно эти стены не слышали доброй эллинской брани».

Он вздохнул, набросил хитон и с чувством некоторой обречённости подпоясался.