Правда выше солнца

В какой-то момент он обнаружил, что больше не ковыляет, опершись на плечо Мелиты, а сидит, прислонившись к стене, и виноградные листья щекочут лицо.

Словно приглушенные толстой периной, глухо звучали чьи-то крики, шум, топот. Над Кадмилом склонились стражники, которые, он помнил, охраняли зарядную комнату. Подхватили подмышки, взяли за ноги. Понесли. «Теперь вам, ребятам, придётся охранять каморку от меня самого», – сказал он с усмешкой. А, может, не сказал; никто не дал понять, что его слышит. На границе взгляда мелькало бледное, некрасивое от жалости лицо Мелиты.

Наконец, солнечный свет померк, мраморный потолок, маячивший перед глазами, сменился знакомыми деревянными стропилами. Кадмил понял, что очутился в своих личных покоях. И с наслаждением вздохнул, почуяв под лопатками простыни родной кровати.

Кто-то в белом мял его предплечье, говорил опасливым полушёпотом. Мелита горячилась, чего-то требовала, кажется, даже грозила. Затем в сгиб локтя воткнулась игла.

И вскоре всё пошло на лад.

Горячий кисель растворился в дуновении ветра. Боль, ошейником сжимавшая горло, утихла, стало легко дышать. Кадмил поискал глазами Мелиту – позвать, взять за руку, поблагодарить – но в комнате никого не было. Его оставили в покое.

Он раскинулся на кровати, потянулся всем телом и какое-то время пребывал в истоме, без мыслей, без тревог. Ждал сна, но сон не шёл. Вместо того, напротив, голова прояснилась, а затем появился некий мощный и жизнеутверждающий позыв, что требовал немедленного утоления.

Каковой позыв и был утолён, благо комнатку со всем необходимым предусмотрительно спланировали близ спальни.

Вернувшись, Кадмил с кряхтением улёгся поверх простыней и принялся размышлять.

Нужно как можно скорей вернуть всё, что потеряно.

Нужно заставить Локсия признать неправоту.

Нужно восстановить репутацию.

Быстрей всего это выйдет, если самому докопаться до истоков распространения алитеи. Найти её авторов – подлинных авторов – и предоставить Локсию.

«Да и хрен с ними, с силами, – думал Кадмил, глядя в сумрак. – Не могу летать? Не умею становиться невидимкой? Потерял дар убеждения? Плевать. Зато снова есть голова на плечах. Язык слушается, руки-ноги тоже. Немного времени, и Локсий не просто вернёт мне способности – он будет молить о прощении, старый, тупоумный, самовлюблённый колдун».

Итак, опять алитея.