Правда выше солнца

Акрион силился пошевелиться, но вышло только слегка повернуть голову. Он видел чьи-то сандалии. Видел дубинку, которая раскачивалась перед самым лицом. Видел факел на стене храма.

И лежащего поодаль Кадмила со стрелой в груди.

Кадмил застонал и поднял руку с жезлом – слабую, дрожащую руку. К нему подскочил человек, вооружённый дубинкой. Схватился за керикион, чтобы отобрать, но тут же с воплем выпустил жезл.

– Ты чего? – спросили над ухом у Акриона.

– Раскалённый, архидия! Как есть раскалённый!

– Ну так выбей.

Мелькнула дубинка. Кадмил закричал, керикион вылетел из его руки и, дребезжа, грохнулся на камни.

– Слышь, – сказал ещё кто-то, – а ничего, что мы вот так перед самым-то храмом?

– Дык не в храме же, – возразил голос над ухом Акриона. Хриплый, раскатистый, с начальственной ленцой. – В храме, известное дело, нельзя. А мы на ступеньках. Тут хоть всех поубивай. Боги не в обиде, га-га-га!

– Ну, этого-то не убьём.

– Не убьём, – согласился хриплый разбойник. – Вон какой здоровый! Хоть в гребцы, хоть в лудии! Сотни две дадут, не меньше.

И того… За убой не уплачено. Уплачено за другое.

Смех на несколько голосов. Акриона ещё раз двинули по рёбрам.

– Кто? – проклокотал, давясь, Кадмил. – Кто вас послал, сволочь? Кто зап… ла... тил?

Смех утих.

– Тебе-то что? – спросил хриплый. – Ну, баба одна. Сестра вот этого красавца.

Снова удар – теперь, для разнообразия, в бедро. Акрион, однако, даже не почуял боли, ошеломлённый услышанным. Сестра?! Что за чушь? Неужели…

Внезапно Акриону припомнился Вилий, брадобрей, который так не вовремя явился со своим рассказом и так странно погиб, когда потребовалось рассказать больше.

Кто-то подговорил Вилия прийти на церемонию – а затем, убоявшись возмездия за неудавшийся заговор, отравил. Кто мог такое сделать? Кто-то, кому не нужен был Акрион на троне. Кто-то, кому он мешал.

И тут же мгновенно в памяти возникла Эвника. Гневная, в праздничном пеплосе. «Ты правда его убил? Нашего отца?» И – другая Эвника, с лицом, скрытым полутьмой, нагнувшаяся над покойной мачехой: «Она… сама? Хорошо».

И – Эвника, которая смотрит на труп Вилия, смотрит пристально, словно желая удостовериться, что тот мёртв, что больше ничего не скажет.

Кто станет царствовать после гибели Ликандра?

Его наследник, Акрион.

А если Акрион исчезнет?

Тогда – наследница. Не Фимения, конечно: жрицы не правят государствами, их удел – служение богам. А вот Эвника может выйти замуж и разделить с мужем престол. Участвовать в собраниях.