Правда выше солнца

Кадмил отпустил Фимению, рванул копьё, силясь освободиться. Тщетно: намертво застряло в досках.

Фимения упала на колени и, закрыв голову ладонями, поползла в угол.

Стражник, метнувший копьё, уже подобрался близко – так, что можно было различить волоски в сивой бороде. Ворчал горлом, заносил меч. Кадмил отчаянно прянул вбок – приколотая к стене ткань держала крепко. Свободной рукой он схватил со стола кувшин и бросил противнику в голову. Кувшин разбился о шлем, по лицу бородача струйками потекло вино. Тот на миг замешкался, оглушённый ударом, а Кадмил, едва не вывихнув плечо, избавился от куртки и пинком опрокинул стол.

Зазвенела посуда, брызнули осколки. Стражник отпрыгнул, оскалился.

Фимения кричала, забившись в угол.

Кадмил достал меч, надеясь, что держит его правильно (или, по крайней мере, за нужный конец). Было не страшно, только росло в груди какое-то дикое, дрянное ликование, и трясло каждую жилку.

У двери взревел Акрион. Кадмил на миг глянул туда, увидел вспышку – взмах ксифоса.

Что-то длинное, крутясь, отлетело под скамью. «Обрубил копьё? Быть не может…» Лишённый копья стражник коротко, с хрипом заорал.

Бородач перепрыгнул через стол и ударил мечом, метя Кадмилу в лицо.

Кадмил машинально парировал своим клинком – как учили батимские охранники. Здесь такое было в диковину. Стражник, конечно, не ожидал: покачнулся, моргнул недоумённо. Но тут же рубанул вновь, косо, страшно. Рука тотчас онемела. Кадмил перебросил окривевший, погнутый меч в левую. Отбил выпад бородача, неловко отскочил, ударился плечом о стену.

«Всё».

Сверкнул ксифос. Стражник грохнулся на пол, в месиво осколков, объедков и разлитого вина. Из разрубленной шеи празднично брызнуло красным. Акрион гортанно зарычал, встал над поверженным врагом и, замахиваясь из-за головы, принялся рубить труп, как мясник – свиную тушу. Плескала кровь, трещали кости, отвратительно шипел воздух, покидая вспоротые лёгкие.

– Акрион! – позвал Кадмил. – Акрион!!

Тот остановил меч на полпути.

Поднял голову. Лицо было замызгано кровью, волосы всклокочены. Глаза, словно варёные яйца – белые, огромные, безжизненные. И ещё он скалился, как зверь. Щерил клыки.

– Ха-х-х, – прошипел Акрион. – Х-х-хр…

Дверь вновь хлопнула. На пороге возникла великанская фигура. Грубое жреческое одеяние, мосластые лапы, плечи необъятной ширины. Кадмил сразу узнал этого человека.

Пригнув голову, чтобы не задеть потолок, у входа стоял Гигес.

Фимения всхлипнула.