Правда выше солнца

Потерянное много лет назад.

Он рассказал ей всё. Во всём признался. Как, одурманенный, проник во дворец. Как нанёс смертельную рану отцу. Как встретил Кадмила, божьего вестника, и благодаря ему спасся. Как пришёл к Семеле, чтобы вспомнить вкус материнской любви, но вместо того узнал вкус предательства. Как с помощью Эвники бежал из темницы. Как услышал в священной роще голос Аполлона, поклявшись в ответ исполнить его волю. Наконец – как хитрость помогла им с Кадмилом обойти храмовую стражу, чтобы Акрион мог предстать перед сестрой.

И спеть позабытую детскую песенку, которой они дразнили друг друга в детстве.

Не сказал только о страшном сне, в котором крылатые чудища выли посреди затерянной во мгле цветочной поляны.

Легче от рассказа не стало. Зато стало как-то спокойней, будто поведал опытному лекарю о больной незаживающей ране.

Так показалось на миг, а потом Фимения рассмеялась и хлопнула в ладоши.

– Значит, это матушка устроила! – воскликнула она. – У неё всё получилось!

«И ведь даже не сомневается, – подумал Акрион с горечью.

– Одно к одному».

– Магия? – спросил он хмуро. – Мать меня заколдовала, да?

– Это была её мечта! – Фимения поднялась с пола и села рядом с Акрионом. – Она давно говорила, что хочет погубить Ликандра. И вот, всё так и вышло! Ах, матушка, ай, затейница!

Акрион почувствовал страшную усталость.

– Зачем ей это было надо? – спросил он. – То есть... Понятно, что Семела ненавидела отца – из-за тебя, из-за того пожара. Но отчего я стал её орудием? Почему не наняла какого-нибудь душегуба?

– Да ты что? – удивилась Фимения и легонько толкнула его в грудь, словно бы в детской игре.

– Какого душегуба? Кто же ещё, кроме тебя, мог такое сделать? Забыл, что ли: только Пелонид может убить Пелонида.

В келье стало темнее прежнего. Отвратительно сладкий, дым ладана ударил в голову, затуманил зрение. Акриону почудилось: стены падают, медленно падают, и вот-вот похоронят его под собой.

– Акринаки, ты не виноват, – говорила между тем Фимения, поглаживая его по плечу.

– Это – проклятие рода. Нашего рода. Пелониды принимают смерть от рук отпрысков, такова воля богов. Кара за грех Пелона, который оскорбил олимпийцев. И теперь мы все за это расплачиваемся. Страстный гнев, в котором мужи не помнят себя. И отцеубийство. Наказание свыше.

Её прикосновения были назойливы, докучали, как щекотка мушиных лапок. Акриону хотелось отстраниться, но он не смел обидеть сестру. Ведь только-только встретились…

Он с силой зажмурился.