Ландскнехты

Йожин мог поклясться, что будь его воля, брат во Христе, с превеликой радостью, рубанул бы толстяка тесаком. Или хотя бы отходил, как следует, хорошим дрыном.

- Ясно, - монах кивнул священнику, затем посмотрел на старосту. - Вставай, человече, у тебя ресницы дрожат.

Мартин пнул лежавшего носком высокого сапога, не словом, но делом советуя не медлить.

Когда притворщик кое-как поднялся, делая вид, что все идет издавна заведенным порядком, Йожин продемонстрировал крепко сжатый кулак. Кулак был внушительным. Монах сопроводил простую и наглядную демонстрацию словесным напутствием, столь же кратким и ясным:

- Нас здесь не было.

Священник и староста кивнули столь слаженно, что можно было заподозрить невидимого кукловода.

- Приготовьте тело. Похороним завтра.

На сей раз сдвоенный кивок вышел еще четче. Но когда монах и ветеран уже подходили к воротам из церковного двора, священник не удержался и глухо спросил им в спины:

- Вы справитесь?

Хотя спрошено было у Йожина, ответил, не оборачиваясь, Мартин:

- Если на то будет Божья воля.

* * *

Верно говорят знающие люди - кто видел хоть один сельский кабак, тот видел все.

Трактир, что располагался посреди Челяковиц, полностью соответствовал этим словам. И был схож с тысячами других до мельчайших деталей. Совершенно ничего примечательного: невысокий, вросший в землю дом с пологой двускатной крышей и россыпью маленьких окошек.

У самого входа на жердь были наброшены поводья усталой клячи, понуро цедящей мутную воду из грязной поилки.Рядом с конягой опирался одной рукой о стену невысокий, но широкоплечий солдат без штанов, зато в криво нахлобученном шлеме-шапеле самого древнего вида и с замятым с одной стороны краем. Бравый воин отливал на угол трактира, по старой немецкой привычке не ища уединения для столь ответственного процесса.

- Истинно говорю вам, будьте просты, как птицы небесные, - очень вольно процитировал Йожин, подбирая края рясы и осторожно перешагивая через очередную лужу.

- Как думаешь, Мирослав уже здесь? - спросил Мартин.

- Где пиво разлито по кружкам, там и наш бравый московит собрался во славу его, - отозвался монах. - Где ж ему еще быть... Если в лесу не застрял.