Наваждение снежного рыцаря

Тотчас приятное тепло разлилось по телу и даже стало немного жарко. Боль заметно поутихла.

– Это ж надо довести до такого, – ворчала Рильза с улыбкой, – и ты сама хороша. Небось позволила больше, чем нужно.

Пожала плечами, не понимая, о чём это она.

– Ой, да не смущайся, я никому не скажу. Это соседки мои языками чешут, а мне некогда и словечком перекинуться с ними, не то что себе время уделить.

Стыд с новой силой всколыхнулся внутри, едва она помогла завязать шерстяной платок вокруг пояса.

– Простите.

– Это дело молодое. Пройдёт быстро, не переживай.

Рильза кивнула и ободряюще похлопала меня по плечу.

– Грелку я у вас не нашла, поэтому пока так. Посиди, пока вода не остынет. А потом вот полотенце, вытрешь ноги, наденешь чулки – и под одеяло, ясно тебе? Полежи. А сапожки твои курам на смех. Подошва совсем тонкая, и стельки никуда не годятся. Пойду-ка загляну к обувщику, посмотрю, что есть твоего размера. Платком моим голову укутывай. Дом ещё не прогрелся из-за долгого отсутствия Эла.

На этом наш разговор кончился, и Рильза оставила меня парить ноги, а сама отправилась вниз, забрав мою обувь с собой.

Глава 7

Свежая обезглавленная куриная тушка лежала на ритуальном столе, внутренности неаппетитно выглядывали наружу, а тёмно-алая кровь поблёскивала в свете чёрной свечи. Мрак окружал ритуальное место – женщина с чёрными волосами склонялась над принесённой жертвой и внимательно изучала её содержимое.

– Приветствую тебя, дочь.

На краткий миг полог, которым был завешен вход в небольшую тайную каморку, всколыхнулся, и внутрь проскользнула красиво одетая молодая прелестница. Её миловидное личико, однако, хмурилось. Девица открыто негодовала.

– Не знаю, чем ты тут занята, но твой супруг, – она сделала акцент на последнем слове, – сейчас развлекается с очередной служанкой. Даже не знаю, как её зовут. Запуталась в этих ваших любовных хитросплетениях.

– Её зовут Гизелиа, но все зовут её кривоногая Гизи.

– Не знаю, что там до кривизны, но лорду Фробби очень даже нравится раздвигать ей ножки.

– Ситэлия! – мрачно одёрнула её мать. – Прекрати сквернословить.