Само совершенство

Меж тем тонкий голосок здравого смысла нудел, что нельзя хранить дома такие ценности, что следует поместить их в ценные бумаги, или положить в сейф любого банка, или просто отнести в сберкассу, или… Дохлый номер — я бы ни за что не рассталась со шкатулочкой, даже ради спокойствия души.

— Я не знаю ни одного надежного банка, - препиралась я с разумом. — И чьи акции надо покупать, не знаю тоже.

В единоборстве с мозгами я провела полдня, и к обеду почувствовала острое желание их проветрить. Дурацкая оказалась идея — жидкая гадость сыпалась в лицо, ветер тут же вывернул зонт, о неспешной прогулке и речи не было.

Оставалось вернуться домой, что я и проделала, развернувшись прямо посреди дороги.

Автоматически пошарила в почтовом ящике, без всякой надежды, поскольку почты никакой не получала. На сей раз рука, однако, нащупала тонкий листок. «Фирма «Мнемозина». Покупаем предметы антиквариата. Возможен вызов эксперта на дом». В голове начало понемногу проясняться. Четкие буковки на легкомысленном розовом фоне выглядели утешительно и безвредно.

Осторожность и здравый смысл молчали.

— Ага, - сказала я, - вот и чудно. Раз уж прямо на дом…

Тащить свои сокровища на свет божий мне совсем не хотелось. Посещение посторонних «оценщиков» выглядело немногим лучше, но выбора у меня не было. «Мнемозина» же сразу заинтересовалась моей персоной. Услышав адрес, девица по ту сторону трубки попросила подождать, и страстно зашептала что-то невидимому собеседнику. Затем долго убеждала меня принять эксперта практически немедленно.

Моей решимости хватило лишь на перенос визита.

— Завтра, пожалуйста, — голос дрожал, и даже язык плохо слушался, непонятно с чего.

— Пожалуйста, будьте дома, — прощебетала искусительница, и положила трубку.

Назавтра от хорошего настроения не осталось и следа. Здравый смысл при отсутствии сопротивления рисовал самые мрачные перспективы.

— Ну и почему именно со мной должно что-то случиться? — вопрошала я в пространство.

Однако от звонка в дверь подпрыгнула, будто от взрыва.

И эксперт мне сразу не понравился.

Как только его кислая физиономия обозначилась в дверном глазке, я поняла, что открывать не хочу. Эта мысль едва прорезалась в голове, как эксперт вкрадчиво произнес:

— Отоприте, Аполлинария Дмитриевна, душенька. Право же, оба мы в этом заинтересованы.

«Козлятушки, ребятушки, отворите-ка, отоприте-ка», — детская сказочка выглядела до неприличия подходящей к случаю. И старомодные манеры посетителя на этот раз скорее пугали, чем успокаивали.