Само совершенство

— Ах, так! Слово и дело государево, значит? — еще секунда, и «Остапа понесло». — Знаем, как же! Бабкина сестра в Большой дом систематически хаживала. И тоже исключительно для бесед. Только однажды после такой беседы пришла домой, легла на диван, и от сердечного приступа померла!

Доброжелательность на лице моего кавалера сменилась некоторым недоумением.

— О каком это большом доме вы толкуете, Аполлинария Дмитриевна? Могу уверить вас, что беседа с господином Ушаковым будет вовсе безвредна для вашего здоровья.

Я шумно выдохнула, и постаралась взять себя в руки.

Фу, как стыдно. С чего это я вызверилась на неповинного ни в чем Андрея? И действительно, откуда ему знать о здании в начале недавно появившегося Литейного проспекта, куда в советские времена вызывали всяческих «неблагонадежных элементов» (потомков дворян, например) для бесед, увещеваний и вербовки? Я еще раз перевела дух.

— Простите. Вы тут ни при чем, разумеется. Надеюсь, беседа с Андреем Ивановичем пройдет ко взаимному удовольствию нас обоих.

И привычный, видимо, ко всему мой спутник тут же успокоился. Тем более что мы прибыли. Слегка придерживая под локоть, Арбенин препроводил меня через двор крепости к одному из зданий (опознать которое я не сумела), провел внутрь и, наконец, отворил передо мной дверь «начальственного кабинета».

Там навстречу нам из–за стола поднялся сухощавый старик вида величавого и любезного. В моей прошлой жизни я видела его портреты, а потому узнала сразу — это и вправду был сам всесильный Ушаков, глава российского сыска.

Он ласково улыбался, ни дать ни взять — еще один пожилой заботливый родственник. Если бы не цепкий взгляд глубоко посаженных глаз — может, я и купилась бы на его ласку.

— Благодарствую, что откликнулись на мое предложение побеседовать, сударыня, — он даже поклонился мне изысканным, очень светским поклоном.

— О, вы сделали мне предложение, от которого я не смогла отказаться, — конечно, это была шутка для одной меня, но я просто должна была ответить именно так.

— А ты, соколик, покуда ступай — там письма для тебя курьер привез, те самые, кои ждал ты давно, — вот Арбенину поклона не досталось, так, короткий кивок и распоряжение убираться прочь, хоть и произнесенное без грубости.

Тот неохотно двинулся к двери, но прежде, чем уйти, все же проговорил:

— Полина, я буду неподалеку.

И я почему-то снова почувствовала загорающийся на щеках румянец.

Проводив взглядом скрывшегося за дверью подчиненного, Ушаков снова повернулся ко мне.