Само совершенство

Я задвигала источником света вокруг, и тут произошло удивительное. Под ногами, правда, по-прежнему ничего видно не было.

Зато по сторонам от меня начали проявляться очертания каких-то отверстий, словно по границам закрытых дверей проникали разноцветные отсветы. Да, почему-то отсвечивало разным: багрово-красным, светло-голубым, золотистым, бледно-лиловым. Я почему-то почувствовала притяжение к багровому «задверью» — можно подумать, там творилось нечто, требующее моего срочного участия! — поежилась, и на всякий случай немного сдвинулась к спасительному пути обратно в реальность.

И снова принялась вглядываться в темноту.

Вдалеке, где-то на самом краю здешнего «задверного» горизонта, горела точка белого сияния, как будто у меня имелся шанс когда-нибудь добраться туда, невыносимо далеко. Я моргнула, проверяя, не исчезнет ли это «световое шоу». Нет, все осталось, как было. А за спиной как раз заскрипело: дядюшка решил вернуть меня в относительно нормальный мир. Он удовлетворенно оглядел то, что видела я.

— Вот и ладно, все тебе как надобно показалось.

— А почему там, впереди, светло? — я ткнула пальцем в темноту, разбавленную вдали ярким просветом.

— Это Вечные небеса, голубка, — мечтательно протянул дядюшка. — Сам Тенгри хранит это место, его справедливость правит здесь. Ты сама потом увидишь. Злу нет места в вечности, оно тут не выживает.

Тенгри, степной бог Вечного неба? В центре Петербурга, возведенной на бесконечно сырых болотах северной столицы? Я уставилась на родственника, как будто увидела его впервые.

И куда только делся бодрый дедок вполне славянской наружности? Сквозь седину в волосах засветилась рыжина, глаза сузились, нос заострился, а губы сжались в линию, придавая лицу хищное и жестокое выражение. Теперь-то родство Алексея Матвеевича с пронырливым Корсаком было налицо в прямом смысле этого слова. И его вера в могущество древнего божества выглядела уместной и понятной.

Любопытство принялось одолевать меня с новой силой.

— Отчего эти…проходы разным светятся?

— Ну, это просто, деточка. Где красным брезжит — там нестроение какое, или война идет. Где золотом — там мир и процветание, такие уж годы выдались, или место такое благое. Где лиловым — там мудрость человеческая растет и разум правит. Ну и прочее в таком роде.

— А как же мне узнать, куда идти? Меня вот потянуло вроде бы туда, где багровым светит…

— Неужто потянуло? — дедок расплылся в довольной улыбке.