Само совершенство

Пришлось рыжему хитрецу решать, как спасти себя, своих домашних и главное — ожерелье, подарок высших сил, найденный на вершине древнего кургана.

И он таки измыслил путь к спасению. Без жалости порвал нить, на которой крепились разномастные бусины, разложил на восемь равных кучек и повернулся к замершим перед ним дочкам.

-Отправляйтесь каждая в свой мир, оставьте там бусины, да заметьте место — если будет воля Тенгри, мы или те, кто придет за нами, соберут ожерелье снова.

Девушки поклонились отцу, взяли по горсти бусин, и разошлись по своим покоям. Больше ни отец, ни мать никогда их не видели. Ночью со двора тихо выехали два всадника, и двинулись прочь из столицы. А стрельцы, хлынувшие на Корсаково подворье с рассветом, застали только пустой терем, в котором и хозяев не было, не то что загадочной вещицы, описание которой знал только старший в отряде.

— Куда поехал Корсак? — я спрашивала так настойчиво, словно собиралась немедля его догонять.

Дядюшка неопределенно развел руками.

— Да кто ж его ведает, Полинька! Мир велик, и дорог в нем множество неисчислимое. Однако же, как видишь, ключик цел, а стало быть, дело твое тебя дождалось.

В мозгу у меня что-то явственно скрипнуло.

— Ккакое…дело?

— Так разве ты не поняла? Ожерелье Корсаково собрать и сохранить.

Ну точно, голова напрочь отказывалась сотрудничать.

— Как…собрать?

— Всему научу, как обещал, — мой дедок смотрел даже как-то сочувственно, словно на умственно отсталого дитятю.

Я бы, может быть, и отказалась от этой страннейшей задачи, как ни хотелось ею заняться. Но отступать было поздно (да и куда?), так что оставалось поскорее овладеть всеми умениями из дедулиного арсенала, и применить их на практике.

— Справлюсь, — пообещала я себе вслух. — И не с таким справлялась.

На лице дедули отразилось полное удовлетворение.

— Не я ли говорил тебе, Полинька! Лишь бы сама ты пожелала — и всему за краткий срок обучишься.

Насчет «краткого срока» я сильно сомневалась, но в целом была согласна попробовать. Чего дед и добивался.

И тут, с позволения сказать, началось.