Само совершенство

А раз так — нужно было обживаться здесь поскорее. И только дядюшка мог мне в этом помочь.

— Я готова, — выдала я как можно серьезнее, очень надеясь получить объяснение, к чему конкретно мне следует приготовиться.

Дедок закивал.

— Расскажу тебе все, что сам знаю, да что от других слыхал. После же ты сама суди, достанет ли твоего разумения на то, что тебе от дедов-бабок досталось.

И начался сеанс «ликбеза»: хотя я полагала, что ничего особо странного не услышу, глаза мои открывались все шире, а в голове все больше крепла мысль о том, что я сплю.

Да вот только пробуждение все что-то не наступало, а дядюшка вещал и вещал, словно в его речах не было ничего необычного.

Оказалось, мне несказанно повезло с родней. Во времена Тишайшего государя Алексея Михайловича откуда-то из восточных степей прибыл в Московию мужчина по прозванию Корсак, тощий, рыжий, и на вид чрезвычайно себе на уме. С ним приехали молчаливая, будто немая, красавица-супруга и восемь дочерей, обещавших с годами сделаться под стать матери по красоте и умению обходиться с хозяйством.

Корсак повел на Москве торговые дела, жена его держала дом, и ничего особенного в степном семействе, как будто, никто не замечал. Тем более что приезжие вскоре приняли святое крещение, и стали называться Корсаковыми.

Все бы хорошо, да вот только в те давние времена Россию раздирала религиозная война — страшный церковный Раскол. И потому за всякими вновь обращенными в Христову веру пригляд был втрое строже, чем раньше.

И мало-помалу со двора Корсаковых кто-то стал разносить небывалые слухи: степняки будто бы владели чудесным ожерельем, которое позволяло своим хозяевам колдовским образом переноситься в годы прошедшие, времена грядущие и неведомые страны, где никто до них не бывал. Отовсюду глава семьи и его дочери якобы приносили разные редкости, каковые затем и продавали знающим людям за большие деньги.

Долго ли, коротко, но прознал о Корсаковом ожерелье всесильный патриарх Никон.

Устроитель «третьего Рима», рассказывают, прогневался, что ценный предмет не служит благочестивым надобностям, а пользуют его вчерашние язычники для темных, еретических дел. И повелел забрать колдовскую вещицу к себе на подворье вместе с крамольным семейством.

Так бы и сгинули в монастырских темницах мои далекие предки, но мир не без добрых людей: шепнули Корсаку про то, что готовится ему и его домочадцам.