Само совершенство

Хорошо быть легкомысленным созданием — я еще не договорила, а Марфуша уже сверкала самой кокетливой улыбкой.

— Твои слова да Господу бы в уши, Полинька! — никакие испытания не могли заставить это балованное дитятко повзрослеть.

Я ей немного завидовала, и потому пользовалась безмятежным временем на всю катушку. Иногда мы отправлялись на прогулки в открытом экипаже, чтобы не пропустить прохладного и прозрачного, словно акварельный рисунок, питерского лета. Я смотрела по сторонам и думала о том, что вся жизнь моя отныне и будет такой: размеренной и благополучной.

Благолепие, как и все приятное в моей жизни, оборвалось внезапно. Однажды утром в мою гостиную ворвался Андрей.

— Завтра нас ждет государыня, — объявил он, переводя дух.

— В смысле? — вот уж чего я не могла предположить, так это интереса дщери Петровой к нашим скромным персонам.

— Андрей Иванович давеча был зван ко двору, ее величество изволила расспрашивать о своем двойнике и судьбе Челищева. Дескать, почему негодяй по сей день не под следствием.

Звучало все это довольно угрожающе. Неизвестно, что именно поведал Елизавете Петровне Арбенинский начальник, — а ведь от этого зависело, что именно следует говорить нам. Впрочем, Ушаков собирался отправиться на аудиенцию тоже, а значит, мог помочь, если ситуация станет особенно опасной.

Бог весть, что захочет от нас императрица. Рассказывать ей о нашем семейном задверье и о Корсаковом ожерелье, конечно, ни в коем случае нельзя. Но что наплести взамен, дабы история с Викентием выглядела хотя бы отчасти правдоподобной, я и понятия не имела. Надо было срочно что-то придумать, невинное и убедительное, чтобы позабавить Елизавету, но не привлечь при этом ее чересчур пристального внимания.

Я глубоко задумалась «о делах наших скорбных», и пребывала в задумчивости до тех самых пор, покуда перед нами не распахнулись двери дворцовой гостиной, и о нас не объявили — громко и торжественно.

Реверанс удался мне почти безукоризненно, не зря тренировалась перед зеркалом. Проделав его, я аккуратно распрямилась, отступила за спины мужчин и принялась потихоньку осматриваться.

Обстановка была роскошная, однако повсюду красовались следы безалаберности, неряшливости и даже некоторого разгильдяйства.