Само совершенство

Опробовать его хотелось немедленно — от страстного желания открыть проход хоть куда-нибудь у меня аж чесались ладони. Момент выдался подходящий: мужчины все заседали в дядюшкином кабинете, и меня на некоторое время оставили в покое. Ожерелье выглядело мирно и буднично, и не походило на волшебную вещицу решительно ничем. Разве только тем, что смотрелось оно среди интерьеров Галантного века на редкость инородно.

Я подержала Корсаковы бусы в руках, подумала о суматошном мире, который покинула уже довольно давно, и произнесла:

— Я хочу попасть в Питер начала XXI века.

Разворачивать ожерелье каким-то особенным способом не пришлось — стоило мне подбросить его в воздух, как оно само собой образовало проем, в котором отражался… да, действительно отражался Питер, из которого я отправилась в свой семейный квест. Должно быть, магия и правда считывала то, о чем я думала, потому что передо мной красовался кусок Университетской набережной поблизости от любимого истфака.

Жизнь там, в будущем, шла своим чередом: медленно двигались в пробке машины, подбираясь к Дворцовому мосту, от остановки автобуса через переход бежали пешеходы, в небе царила неопределенная хмарь, и даже ветер задувал, как полагается, — сильно и резко.

Я зачарованно следила за этой жизнью, ушедшей от меня так далеко. Можно было вернуться, сделать шаг, — и оказаться там, внутри обрисованного бусами проема. Снова заняться наукой, опаздывать на кафедральные сборища, писать работы о юридических конторах и национальных диаспорах… Нет уж, увольте.

— Что, графинюшка, надоели мы тебе со своими докуками, домой захотелось? — на пороге стоял Андрей.

Вопрос его звучал бы совершенно невинно, если бы не интонация, от которой, кажется, по стенам поползли языки инея и морозные узоры. Пару мгновений я смотрела на него в недоумении, а потом осознала, в чем дело.

— Дурак, — веско заявила я. — Дурак, и уши холодные. Вот ты бы жил… ну, я не знаю… в Париже, например. А потом уехал оттуда надолго, и побывать там больше не мог.