Само совершенство

Ее дар хорош тем, что проявляется с той силой, какая ей потребна в том или другом случае. Не больше, но и не меньше.

Облегченный вздох бабки аж колыхнул занавеси на окнах.

— А смерть? Что связывает мою девочку со смертью?

Целитель зачем-то прошелся пальцами по моему затылку и объявил:

— Если ей встретится душа, отравленная злом, она может выбросить ее из круга перерождений, отдать на корм Тьме.

— О, — высказалась я со знанием дела, — это даже хуже, чем отнять у живого человека искру изначальную.

Бадмаев удивленно уставился на меня.

— Ты и это знаешь? Ильгом, видят Небеса, нам даже нечему научить ее. Сама до всего дойдет. Ты встречала таких, дитя, у которых больше нет искры?

— Да. Это…навсегда? Искру нельзя вернуть?

— Смотря кто возьмется за это дело. Ты сумела бы. Помни только, что на такую работу можно истратить все твои силы. Будь осторожна. Впрочем, если вычерпаешь себя не до самого дна, сила восстановится, даже увеличится, может быть. Если придется снова наделять кого-то искрой, приходи потом ко мне, будет интересно взглянуть, что в тебе переменится.

— Простите, не смогу, — я смущенно потупилась, — Я живу не здесь.

— Она пришла из восемнадцатого века, — объяснила бабка. — А родилась в двадцатом.

— Я же говорил, — лекарь воздел палец вверх, — что она способна обманывать время.

Обманывать? Я не воспринимала это как обман. Хотя, если вдуматься, мои постоянные вояжи туда-сюда сквозь века действительно смахивали на хитрую разновидность мошенничества, доступную немногим.

— Я рассказал тебе все, что увидел. Но тебе ведь нужно кое-что еще? — Бадмаев выжидательно замолк.

— Нужно. Я еще не нашла предпоследнюю часть нашего наследства. Вернее, обычно эти части находят меня сами.

— Ну, значит, и здесь найдут, — бабка решительно ухватила меня за руку. — Мы пойдем, Петр Александрович, спасибо вам, век не забуду.

— Не за что, дамы, — целитель вдруг сделался по-европейски галантен.

Это я, стало быть, «экземпляр»? Да еще…как он сказал… «элемент Мироздания»? Таких комплиментов я не получала ни в одной эпохе. Все, рассказанное Бадмаевым, я продолжала крутить в голове, и так задумалась, что не заметила обтерханного маленького мужичонку, поджидавшего нас у ворот дачи.

— Дай копеечку, красавица, а Фомушка Господа за тебя попросит.