Само совершенство

— Тетушка, не переживайте так, найдем Марфушу, вот вам мое слово!

— Да ты-то, сорока, почем знаешь, где искать ее? — горестно отмахнулась Анна Матвеевна. — Разве дом его обшарить сверху донизу?

Похоже, никто не питал иллюзий насчет морального облика господина Челищева. Все были уверены, что кузину похитил именно он. Но так же хорошо все понимали, что вряд ли он оставит у себя такое верное средство прижать его к ногтю. Скорее всего, Марфу надежно прячут, но вот где? Питер велик, даже нынешний, молодой.

— Дайте до канцелярии добраться, тут же людишек отправлю к дому Челищева — пусть оглядятся, нет ли там Марфы Васильевны, а ежели нет, то пусть за хозяином проследят.

По крайней мере, представлял, с чего начать.

Дядюшкины команды отчетливо доносились со двора — «гвардию» окончательно переводили на военное положение. Андрей, утешив несколько несчастную Анну Матвеевну, и мельком улыбнувшись мне, отбыл на службу.

А вскоре в дверях возникла Лизавета, поймала мой взгляд и махнула, показывая, что хочет поговорить. Мы отошли в уголок, и малявка заговорщически подмигнула:

— Ну что, столковались?

Я даже не сразу ее поняла.

— С кем?

От моей недогадливости девица аж ножкой топнула.

— Да с папенькой же! Он давеча у меня спрашивал, что я о вас думаю. Я и сказала по чести, что вы женщина хорошая, нам с ним в самый раз.

— Ну да, — я прищурилась, — как же. Велела хватать и держать покрепче.

Рассчитывала смутить дитятко, но крупно просчиталась.

— Так вас, Полина Дмитриевна, ежели не держать, того гляди усвищете в неведомые дали. А папеньке страдать.

Хорошего же мнения семилетняя девочка про наш прекрасный ветреный пол.

— Не усвищу, — пообещала я, — Вот тебе крест.

Однако всяческие амуры следовало отложить, покуда не разрешится проблема с моей легкомысленной кузиной. Была у меня одна идея, но претворять ее в жизнь следовало втихомолку, без лишних глаз и ушей, дабы не наделать прежде времени шума.

Я вернулась домой, взяла карету и бессменную Акулину в сопровождающие, и отправилась на Фонтанку, в гости к Викентию Ильичу. Для того, чтобы произвести на него нужное впечатление, я призвала всю свою надменность и неизбывный аристократизм. И того, и другого, говоря по правде, у меня было немного, но я старалась, как могла. Задирала нос, смотрела с презрением и разговаривала «через губу».

Лакею в дверях этого хватило с лихвой.