Само совершенство

Пока мы не вошли в его квартиру, страх полз по моему позвоночнику бесшумной ледяной змейкой. А на пороге я застыла, потому что в голове принялись меняться картинки: вот Арбенин веселый, вот — задумчивый, вот — злой, как черт…мой, одним словом, какой бы ни был.

— Ты боишься меня что ли? — по-своему истолковал заминку Андрей.

Я только еле слышно фыркнула. А когда его тяжелые от сдерживаемых чувств ладони опустились мне на плечи, повернулась к нему и еще успела за секунду до поцелуя уверенно заявить:

— Не боюсь.

Ледяная змейка страха вмиг растворилась под горячей волной, затопившей всю меня, от макушки до кончиков туфель. Внутри нее скрылось и беспокойство за то, что «все будет не так». Все было так, зря я волновалась. Я могла просто наслаждаться нежностью и страстью своего мужчины и отдавать ему нежность и страсть взамен.

Разум временами отключался вовсе, и потому фиксировал только крошечные эпизоды происходящего, а затем снова уплывал вместе со мной по волнам удовольствия.

Вот с меня исчезло платье (а ведь на нем шнуровка и пуговки, чертова пропасть пуговок!), а затем и все остальное.

Еще миг, и я увидела сильное, мускулистое тело Андрея (кажется, покрытое разномастными шрамами). Он ничего не стеснялся, да и я вместо стеснения испытывала телесный голод, утолить который мог только он один.

Вот мы обнялись так тесно, что между нами не осталось ничего…кроме нас. Я почувствовала спиной совершенно мужское жесткое ложе, а потом были только наши губы, руки и тела, целующие, ласкающие друг друга.

Горячая волна захлестнула нас обоих, почти лишила воздуха, и только когда мы почти умерли, выпустила из своих объятий, наполнив напоследок сладкой истомой состоявшейся близости.

Снова я осознала себя нескоро — удобно устроенной на плече у Андрея. Глаза его были закрыты, но стоило мне пошевелиться, он тут же развернулся ко мне и шепотом сказал:

— Не пущу.

— Эээ…куда не пустишь?

— Вовсе никуда не пущу. Ты же убегать собралась?

— Я на бок повернуться собралась. А убегать и не думала…сыщик.

Вот не дождешься, гнать будешь — и то не уйду.

Это была небольшая провокация. Но Андрей не поддался.

— Что ж я, спятил — гнать тебя, когда только поймал? Нет, голубушка, не надейся. Да и Лизавета не поймет.

Тут я засмущалась: путать ребенка в любовные дела явно не стоило.

— Ты что, рассказал ей?

— Ну, не то, чтобы…но в общем…да. Спросил, что думает.

Только этого не хватало!

— И что она думает?

— О, — кавалер засмеялся, — нипочем не догадаешься.