Само совершенство

— Да что случилось-то, дядинька, рассказывайте, бога ради!

— Так…кавалер твой…

— Что «кавалер»?!

— Ты чего плохого не подумай, живой он!

Я так и села на ближайшую кушетку — хорошо, мимо не промахнулась.

— Живой??

— Доктор говорит, поднимется скоро, — прорвало наконец моего дражайшего родственника. — С ним там Федор, он и нашел, и за доктором послал. Заехал за ним, чтобы в кукольный, значит, дом отправиться, а твой Андрей Петрович на лестнице валяется весь в кровище…да не пугайся так, голубка!

Не пугаться??? Господи, ведь не так долго нас не было, а у них тут какие-то битвы, ранения, «весь в кровище».

Я как будто выпала на время из реальности, и снова пришла в себя уже в карете, которая, подпрыгивая, мчалась на Васильевский. Акулина, сидящая напротив, сурово молчала.

К Андрею на квартиру я попала впервые, но на обстановку даже не взглянула, — прямо с порога уставилась на раненого, заботливо уложенного Федором на постель. Ну что сказать? Только одна радость, что не помер. А насчет того, что он «поднимется скоро», доктор сильно приврал.

Лицо не просто бледное, а прямо-таки с синевой, под глазами круги, губы запеклись, и вид не то, чтобы сколько-нибудь живой. Однако оглядел меня, хмыкнул, и с трудом выговорил:

— Чего примчалась, графинюшка? Дело наше такое, служивое, случается, и подрежут маленько.

Маленько??? Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: подрезали моего кавалера довольно изрядно. Я так хотела помочь ему, но лечить могла только одним способом, который не очень-то желательно было афишировать.

Вот Федор взирает сочувственно…а, черт с ним, выбирать не приходится. И я приблизила руки к ране.

Должно быть, мастерство мое магическое росло неуклонно (господи, о чем только не станешь думать, чтобы не рухнуть в истерику!), потому что я сразу почувствовала, как горит жаром тело Андрея, как воспалены края раны, и как скоро этим воспалением будет отравлен весь организм.

Я представила, как прогоняю заражение прочь, как гаснет понемногу жар, и рана сама собой очищается от гноя.

Ну вот, облако над моими пальцами из голубого сделалось зеленоватым — стало быть, здоровая энергия дальше справится и без меня.

— Ой, — пробасил у меня над ухом рыжик, — а что это вы руками светите, Полина?

— Будешь мешаться, — решительно отрубила я, — в глаз засвечу.

Оказывается, раненый герой пришел в себя, — он тихо засмеялся над нашей перепалкой, и тут же застонал и яростно чертыхнулся.