Зов разлома

И без того плохое настроение стало отвратительным. Злость просто бурлила в нём, требуя выхода.

— А вот и ты, маленькая крыса, что завелась в моём доме, — не скрывая злости, произнёс юноша.

Девочка испуганно метнулась обратно.

«Ага, как же».

Энтони схватил её за шиворот, приподнял и встряхнул.

— Кто тебя к нам подсунул? Я даю тебе несколько минут собрать вещи и умотать к своей родне, иначе я откручу твою глупую голову.

— Брат… — Хельга попыталась сказать хоть что-то, но, видимо, это слово совсем взбесило Энтони.

— Кто тут тебе брат, крыска? Неужели ты и правда считаешь, что являешься нам роднёй? Знаешь, я передумал. Выкину тебя прямо сейчас.

Энтони шагнул к девочке. Перепуганная Хельга засунула руку в карман и разломила диск, который утром ей дал дед. Юноша снова приподнял девочку за шиворот и наклонился к её лицу, сказав:

— Никто не смеет брать то, что принадлежит мне!

— Это принадлежит дедушке, а не тебе, — дрожащим голосом ответила Хельга.

— Ты ещё и возражаешь? — Энтони размахнулся и отвесил девочке оплеуху. — Заткнись и выметайся из моего дома!

Он снова размахнулся, но тут его самого впечатало в дверь.

— Справился с ребёнком? — сзади раздался полный гнева голос князя Гостомысла. — А теперь попробуй справиться со мной.

— Дед… — Энтони ощутил на себе давление магии князя, и к горлу подступила тошнота. — Ты почему не заплатил трактирщику? Почему держишь в доме эту крысу? Выгони её, ты разве забыл, что я твой единственный внук?

— Тебя забыл спросить, что мне делать, — голос князя был похож на лёд.

Энтони не успел опомниться, как оказался на скамье. С него съехали штаны, а через минуту на его зад обрушился дедовский ремень.

— Не смей трогать сестру! Не смей пить! Не смей буянить по трактирам! Не смей к чужим невестам приставать! — приговаривал князь после каждого удара.

Энтони орал как резаный. Отец никогда не только не порол, но и не ругал любимого сына.

— Ненавижу тебя! Ты мне больше никто! — визжал Энтони. — Отец тебя не простит!

Князь взмахнул рукой, и Энтони отлепился от лавки. Штаны вернулись на место.

— Ещё раз я услышу на тебя жалобу, — произнёс Гостомысл, — и ты сидеть не сможешь. А теперь ступай. И думай, прежде чем что-то делать.

Энтони развернулся и быстрым шагом прошёл в кабинет.