Вдовье счастье

Она испугалась, смотрела мне за спину, будто за мной уже маячила армия приставов, но за моей спиной было море — и шторм, и я обернулась.

Городок загрохотал. С крыш сорвало обшивку и черепицу, разбились стекла, столкнулись машины, сломались деревья, и человеческий крик не был слышен среди этого ада. Серый столб, вбирающий все, что попадалось ему на пути, двигался прямо на нас, готовый собрать всю возможную дань на суше, а потом опомниться и обрушить тонны воды.

Инна завизжала и бросилась в дом, я за ней, но поскользнулась, упустила доли секунды, и Инна захлопнула дверь прямо передо мной.

Я успела увидеть, как исчезает земля, начинает вращаться, затем соль и щепки попали в глаза, я зажмурилась и в последний миг схватилась за бетонную глыбину фонаря.

Дом Инны исчез, словно не было. Нет, его не унесло в страну Оз, его смыло рухнувшим смерчем и обломки разнесло под стены зашатавшихся, но устоявших бараков. Стихия была на моей стороне? Тело одеревенело, руки свело болезненной судорогой.

Держаться, держаться, несмотря ни на что, терпеть, я же всегда умела бороться!

Что-то сильно ударило по голове, и я, понимая, что теряю сознание, стиснула столб как можно крепче. Все расплывалось, я перестала соображать, все вокруг стало красным, дышать было так тяжело, что я хрипела, и легкие обжигало огнем. Держаться!

Я моргнула, и, кажется, полегчало. Все так же горели легкие, все так же было больно дышать, тошнота накатила так, что я не удержалась. Я лежала уже на земле, в ледяной грязной луже, и меня выворачивало наизнанку.

Я хрипела, кашляла, сожалела, что только что не умерла, но резкий морозный воздух ворвался в легкие, я затихла, утирая вымокшим рукавом лицо, и застыла наконец обессиленной марионеткой. Очень холодно, так, что нельзя пошевелить ни рукой, ни пальцем. Слишком холодно. Может быть, я все-таки умираю.

Хлынули слезы, мне разъедало слизистые, потом я почувствовала чьи-то руки. Кто-то пытался меня не то поднять, не то перевернуть.

Идите к черту. Я жива и не нуждаюсь в жалости или помощи. Здесь без меня полно тех, кому нужно спасение.

— Что, барыня, что ж такое! А ну дай! — прикрикнули на меня, и я, несмотря на резь, открыла глаза, чтобы посмотреть, что за старуха лезет ко мне и трет чем-то холодным лицо. — А ну дай! Ты ж чуть не угорела, убогая! Если бы не Ефимка, вон он тебя на снег вытащил!

— Пошла вон, — прохрипела я, потому что это было единственное, что пришло мне в голову.