Вдовье счастье

Вот теперь я познала все тяготы материнства! Ребенок вырывался, ревел, ни в какую не хотел есть пресную кашу, и я его понимала, но поделать ничего не могла, другой еды в доме не было.

Это было пренеприятнейшее известие, но без проблем преодолеваемое посредством продажи имеющихся вещей. После поклона я займусь выяснением своего материального положения.

— Мед есть? — я перевела дыхание и утерла очередной плевок кашей с щеки. Малыш с силой выхватил у меня ложку и отшвырнул ее в сторону. — И ложку принеси.

Лукея скривила губы, смерила меня исподлобья тяжелым взглядом и, как специально выводя меня из себя, обтерла ложку о юбку.

— А ну дай сюда, — я протянула руку, подозревая, что вредная баба особо заморачиваться не станет и только сделает вид, что ходила на кухню, ну или специально не станет ложку менять. Ложку я так же нарочно снова бросила на пол. — Неси чистую.

— А чего меду не быть? — равнодушно пожала плечами Лукея. — Вот мед, то еда крестьянская.

— Вот ее и неси.

В дверях противная баба столкнулась с растрепанной Палашкой, и хотя уже совсем рассвело, город ожил и заголосил — и надо сказать, он был на удивление громким! — та с утра была такая же неопрятная, как и вечером.

— Барыня, там барин прибыли, — доложила Палашка и застыла. Может, барыню в истерике или не в разуме, как вчера, она видела не однажды и даже по щекам получала от нее, но перемазанная кашей хозяйка с грудничком на руках произвела на нее неизгладимое впечатление.

Я закусила губу, подвинулась на скамеечке, взяла ложку у Мишеньки, зачерпнула немного меда с его тарелочки и дала малышу — ура! Он сперва остолбенел, широко раскрыл глазки, потом вцепился в ложку и начал ее облизывать… я догадалась, что отнимать ложку будет себе дороже.

Если с утра притащился молочник требовать долг, велика вероятность, что и баре за тем же потянулись. Возможно, это первая ласточка, после похорон их будет египетская тьма, и я, конечно, обговорю с ними условия… Сукин сын у Веры был муж, долги все-таки есть.

— Что за барин?

— Брат барина покойного, — пролепетала наконец справившаяся с собой Палашка. — Ой, барыня, матушка, обмыться бы вам…

— Пусть ждет.

С выходом в свет я не торопилась, хотя Палашка металась, словно я ее пришпорила. Меня эта суета раздражала, я рявкнула на нее пару раз, но особого эффекта не возымело, она как носилась туда-сюда, так и продолжила.