Лес на Той Стороне

Тот, кто сейчас поставит себя главным, потом уже не выпустит узды из рук, а тот, кто склонится,  не разогнется уже никогда.

— Так что же, воевода будет нашего отца к дедам провожать, а мы по лесам гулять? — сказал Зимобор, надеясь вразумить брата и сестру.

— Там наша мать, — в свою очередь напомнила Избрана, и это прозвучало несколько угрожающе. Они с Буяром располагали могучим союзником в лице княгини, а Зимоборова материнская родня затерялась где-то в лесах.

— Вашей матери одной со всем не управиться.

— А ты в хозяева метишь? — с вызовом бросил Буяр.

— Вяз червленый… — начал Зимобор, но постарался взять себя в руки. Только не хватало сейчас начать пререкаться. — Вы что, оба белены тут поели?

— А ты чего за всех решаешь? — так же вызывающе продолжил Буяр и шагнул ближе к Зимобору. — Князь слово молвит, а мы, значит, все молчи! Не слишком ли торопишься?

— Я тороплюсь? — Зимобор сперва его не понял. — Ах, вот ты про что! Отец еще не погребен, а ты уже беспокоишься, как бы с лавки не спихнули? Ну, братец! Знал я, что ты не большого ума, но что настолько!

— Это я не большого ума? Да ты у себя в болоте распоряжайся…

— Замолчи! — прикрикнула на младшего брата Избрана.

Как раз вовремя — Зимобор уже подумал было, не дать ли ему в челюсть, чтобы немного полежал спокойно и вспомнил, что старших надо уважать.

Буяр умолк — Избраны он побаивался. А она стояла, выпрямившись и сжав руки, только ноздри красивого тонкого носа слегка подрагивали.

Зимобор перевел взгляд с сестры на брата. Прежний мир разбился в мелкие черепки, и он не знал, как дальше быть. Им и раньше случалось ссориться, но никогда прежде у него не было ощущения такого непримиримого противостояния. Словно рухнуло нечто, скреплявшее семью, умер их общий отец — и все трое стали чужими друг другу.  

Не найдя, что сказать, Зимобор махнул рукой и вышел.

— Надо же… — вздохнул Русак, прислушиваясь к торопливым шагам Зимобора в сенях. — Только-только народ раздышал… Думали, теперь бы жить да радоваться… А вот поди ж ты…

— Все голодуха эта проклятая! — вздохнула старая нянька Избраны, сопровождавшая княжну.