Вассал и господин

В общем, беспринципная, жадная свора опасных людей, которые ждут ласки синьора, ждут, что им выпадет удача и сюзерен даст им землю за какое-нибудь грязное дельце, или же им удастся выгодно жениться. В общем, опасная сволочь. От таких господ кавалер желал держаться подальше. Он старался пройти, даже не взглянув в их сторону. Так бы всё и вышло, господа рыцари учтиво расступались перед бароном, который, видимо, всех их знал. Если-бы один из них вдруг не сказал, обращаясь к Волкову:

- Извините, добрый господин, но ваше лицо, кажется мне знакомым.

Всем пришлось остановиться, даже барону. Кавалер сразу узнал этого господина, но говорить с ним ему совсем не хотелось, он ответил:

- Наверное, мы встречались на юге. Я провел там двенадцать лет.

- Да нет же, я там не бывал, - продолжал молодой господин. Он нахмурил брови, вспоминая и не очень-то вежливо указывая на Волкова пальцем. - Вы, кажется, коннетабль из Рютте. Точно, вы служите у барона фон Рютте.

Волков не мог вспомнить имени этого господина, но, несомненно, помнил его лицо, он был одним из тех, кто приезжал в Рютте ещё с двумя мерзавцами его убить. Он стоял и думал, чтобы этому человеку ответить. Скорее всего, это была бы колкость, но ему не далеё произнести барон:

- Господа, - громко сказал он, - этот добрый человек божий рыцарь Иероним Фолькоф. Он прибыл сюда по приглашению Его Высочества, чтобы получить награду, что он заслужил деяниями своими в Хоккенхайме.

- А, так это вы тот самый ловкач, что палил баб в Хоккенхайме? - Язвительно поинтересовался один из рыцарей, высокий молодой красавец в роскошном берете с дорогим пером.

Его вопрос был встречен остальными господами с интересом и весельем.

А кавалер расценил этот вопрос как вызов. Ну а как иначе, слово «ловкач» в устах этого господина носило смысл уничижительный, даже презрительный. Безусловно, это был вызов. Вот только кавалеру не было понятно, этот господин хочет его проверить или хочет драться.

И остальные заметно посмеивались. Тоже ждали, пребывали в любопытстве. На их благородных лицах играли надменные улыбки, усмешки, светились высокомерие и интерес. Но Волков знал, что им ответить. Никогда, да благословен будь Господь, что научил его читать, никогда он не лез за словом в карман.