Иная судьба. Книга 1

И отряд надёжных людей, следующих в отдалении, в полудне перехода, чтобы не привлекать внимания к одинокому всаднику с военной выправкой.

Какие они с Анной разные… Были разные, поправил себя герцог, не замечая, как поддаётся под пальцами мягкое серебро кубка. Одна – видит в людях только хорошее. Другая – скверну, зло, скотство. Суккуба…

«…Значит, должен был родиться мальчик», – словно наяву, услышал он голос Бенедикта. Два мальчика, ваше высокопреосвященство. Анна убила двоих его сыновей. Сегодня она заплатила за многое – в том числе и за это.

И довольно с него, иначе опять подступит белизна к глазам, перехватит горло, начнёт затягивать в кокон…

– …Что, милая? – переспросил он, почувствовав, что к руке прикоснулись лёгкие пальчики. – Прости, я задумался.

– Вы вдруг так побледнели, ваша светлость. Я испугалась. Вы… всё ещё там?

Он понял, покачал головой.

– Нет, детка. С этим кончено. Эта дверь для меня закрыта.

– Дверь?

– На Востоке говорят, – начал он и спохватился. – Ты знаешь, что такое Восток?

– Жаркие страны, где чужая вера и многожёнство.

Получается – все там распутники, ваша светлость?

Герцог невольно улыбнулся.

– Нет, они не распутники. Но об этом мы позже поговорим. Так вот: на Востоке в силу иных природных и жизненных условий сложился и другой образ жизни, и иное мышление. – Он старался изъясняться проще, чтобы девочка его понимала, но получалось не всегда. – Среди тамошних учёных и монахов…

– Да какие же монахи, ваша светлость, если распутники!

– Не перебивай.

– Он с трудом сдержал улыбку, стараясь напустить на себя суровость. – Просто поверь мне на слово. От них и пошло известное изречение: если за человеком закрывается одна дверь – тотчас открывается другая. Поняла?

Облокотившись на столик, Марта подпёрла подбородок кулачками. Задумалась.

– А если не откроется? Если так и останешься в темноте навек, и даже знать не будешь – есть она, та дверь, или как у монаха, что в келью замуровывают, ничего, кроме таку-усенького окошка для хлеба и воды?

Картина, нарисованная Мартой, неожиданно показалась герцогу столь страшной, что он содрогнулся.

Сказал угрюмо:

– Поговорки на пустом месте не родятся.

– Это верно, – покивала Марта. – Я думаю так: если снаружи – светло, то солнце в любую щелочку проберётся. И дверь сразу отыщется. Вот что. Надо только дождаться дня.

Герцогу вдруг захотелось перегнуться через стол – и заключить в объятья своего маленького деревенского философа.