Дядя самых честных правил

Разобравшись с орками, я вернулся в дом. И тут же окунулся в небольшой скандал.

— Положи! Ты не умеешь стрелять!

— А вот и умею!

— Не умеешь!

— Умею! Мы с Константином Платоновичем на волков охотились.

— Врёшь!

— А вот и не вру!

Танька и Александра схватились за один «огнебой» и смотрели друг на друга, будто кошки перед дракой. Если бы я хоть на минуту опоздал, точно бы сцепились. И плевать им было, что одна — дворянка, а другая — крепостная.

— Успокоились, — я повысил голос, — и объяснили, о чём спор.

— Она ваше ружьё взяла! — Александра и не подумала отпускать «огнебой».

— И врёт, что с вами на волков охотилась.

— Не врёт, — я усмехнулся. — И из «огнебоя», и ножом парочку зарезала.

Рыжая, наконец, выпустила оружие и выпрямилась, задрав подбородок. А Танька улыбнулась мне и захлопала глазками, безбожно переигрывая.

— Можно мне взять, Константин Платонович? Я на втором этаже из библиотеки стрелять буду.

Я махнул рукой — пусть, всё равно ведь найдёт, как ввязаться в драку. Не дашь ружьё, с ножом полезет.

Танька расплылась в улыбке, поклонилась мне и, прижимая «огнебой» к груди, побежала к лестнице.

— Константин Платонович, а как же я? — очнулась рыжая. — А мне ружьё? Я тоже стрелять умею, меня папенька всегда на охоту брал.

Вот же ж упрямица!

— Сударыня, что мне открутит ваш папенька, если с вами что-нибудь случится?

— Константин Платонович, — на этот раз Александра решила не требовать, а воспользоваться методом Тани. Состроила жалостливое выражение лица и перешла на ласковый тон.

— Я аккуратно, честное слово. Выстрелю — и сразу спрячусь.

— Нет.

— Пожалуйста! Я буду очень, очень осторожна.

— Александра, даже не думайте.

Почувствовав, что выбранный метод не работает, она вернулась к прежней стратегии.

— Константин Платонович, если вы мне не дадите оружие, я возьму в сарае вилы.

— Не смешите меня, сударыня. Вы их хоть раз в руках держали?

— Не извольте сомневаться, держала. У нас слуг не так много, руками иногда тоже приходится работать.

Рыжая подошла ко мне ближе, вздохнула и сказала гораздо тише:

— Константин Платонович, ну, правда, что за глупость? Я отлично умею стрелять и могу помочь вам.

Если вас убьют, это будет моей личной трагедией, и тогда я сама вместо папеньки вам что-нибудь откручу. А если боитесь, что я, как дура, вылезу под пулю, давайте, напишу записку, что я покончила с собой от несчастной любви.

— Ко мне? — Я чуть не рассмеялся.

— Нет, к вам — это банально. Пусть будет Левин, например.