Вернуть Боярство 12

Григорий Афанасьевич Лесин, что сейчас лежит перед нами, мне знаком лично — он в свое время был осведомителем Тайной Канцелярии, и пел, аки соловей, выдавая тайны и секреты Церкви в целом и своих хоть сколько-то заметных коллег. И занимает высокую должность не потому, что угоден Небесам, а по причине могущества личной магии — тех, кто способен с оружием в руках отстаивать интересы Церкви без опоры на Святую Магию, там весьма ценят. В общем, я бы начал с него — до сбора командиров осталось двенадцать минут.

— Ну, обработай его на скорую руку — запоет в течении четырех-пяти минут, послушаем, а нет — вырубим обратно, — решил я. — Всё, зелье полностью сковало его магию. Можешь начинать.

Кивнув, Петр подошел поближе к усаженному на стул и закрепленному на нем магией пленнику. Щелчок пальцами — разряд молнии, заклинание второго ранга, впилось в старика. Чары, способные убивать при удачном попадании даже Младших Магистров и серьёзно ранить Старших, для Архимага оказались весьма болезненны, немного травматичны — но не более того.

Старик поорал секунд пятнадцать, обмочился и едва не разнес крепкий стул своими судорогами, однако стоило мучениям прекратиться, как он тут же умолк и зло, с ненавистью обвел нас взглядом.

— Глупцы, вы совершили самую большую ошибку в своей…

Короткая, без замаха, но весьма звучная пощечина тыльной стороной ладони Петра прервала гневную тираду пленника. Его голова сильно дернулась в сторону, а из уголка губ потекла тоненька струйка крови.

Что, в общем, весьма положительно повлияло на его восприятие происходящего. Во взгляде, конечно, изрядно прибавилось ненависти, но открыть рот повторно он не решился.

— Доходчивый, — одобрительно кивнул наш палач. — Это хорошо, сэкономишь нам немало времени и сохранишь здоровье. Итак, сейчас мы поступим следующим образом — я минуту буду делать с тобой разные интересные вещи, которые прояснят тебе, чем грозят попытки обманывать нас или отказываться отвечать.

А после этого задам первый вопрос — и если ты не ответишь, мы продолжим на том же месте, где прервались. Ты понял меня?

Глаза старика злобно сверкнули, а подбородок задрался вверх — отвечать что-либо на подобное он посчитал недостойным для себя. Впрочем, Петра это ничуть не расстроило. Он лишь по доброму, ласково улыбнулся и протянул руку к груди пленника. И буквально через секунду Григорий Афанасьевич зашелся в вопле.