Эра прогрессивизма. Том I и II

Видимо и для местных такие бешенные скорости и игра в шашки с повозками, автомобилями и пешеходами, были в диковинку, вон как одни кричат нехорошие слова в сторону наездника, а вторые радостно улюлюкают, наслаждаясь зрелищем. Рико тоже впечатлился, вон как глаза загорелись, а ведь тут от силы километров сорок-пятьдесят в час, не больше! Понравилось и мне — хоть сам не ехал, но адреналину привалило, как будто увернулся от пулеметной очереди! А может быть на самом деле понравилось именно Богдану, все же он теперь часть меня.

— Куплю себе такой! — говорю я, почему бы и не порадовать своего внутреннего мальчишку? — Буду так же гонять!

Рико в ответ лишь рассмеялся, но и сам наверняка захотел прокатиться. Оно и понятно — это тебе даже не автомобили, которые чуть быстрее лошади, это — весчь!

— Купит он, а как же! — встрял в наш разговор какой-то мальчишка примерно наших лет. — Ты сначала одежку приличную купи, а потом о мотоциклах думай! Оборванцы!

Говорил он на английском, поэтому мне пришлось перевести его слова Рико, для которого знание мной еще одного языка не стало откровением — он уже привык.

— Ты кого назвал оборванцем! — на этот раз не понял уже мальчишка, видимо не знал итальянского. А вот кулак в живот ему все дословно и самое главное подробно перевел, вон как его согнуло пополам, интересный метод обучения языкам...

Мы же поспешили удалиться подальше, нам проблемы с очередной подростковой бандой не нужны. И только чрез пару кварталов до меня дошло, что в этой небольшой истории было неправильно, на которую в другой день я бы даже внимания не обратил, — говорили мы на итальянском, а вот пацан влез на английском, при этом он понял о чем была речь, значит и фразу Рико он должен был понять с первого раза, но говорил «Не понимаю!» и «И говори на правильном языке, коротышка!».

Очень странно!

Впрочем, несостыковки в поведении случайного прохожего быстро забылись. И даже пару раз, когда мне казалось, что он все еще идет за нами, и я видел его силуэт, оказались всего лишь очередным помутнением моего больного сознания, не больше.

Бродвей, Седьмая и Шестая авеню — эти улицы мне понравились больше всего! Здесь даже сточные канавы были чистыми, точнее без заторов и засоров, что позволяло содержимому постоянно течь и не застаиваться.