Эра цепей

А потом — полиция, опрос свидетелей, протоколы, протоколы, протоколы… Только здесь, столкнувшись с местной системой управления он понял, что не так уж и плохи бесконечные протоколы и люди в форме. Не так уж плох хоть какой-то закон, пусть и не всегда справедливый.

Считать он перестал, но знал, что корабль куда-то движется. По ночам медленно, неторопливо, пока экипаж отдыхал в гамаках, а днем суетливо, под проливным дождем, вдаль. Оставалось лишь верить в то, что заветная земля скоро покажется на горизонте, и день за днем надеяться на это.

И день пришел. Темилец на высокой мачте, впередсмотрящий, громко, перекрикивая дождь и ветер, закричал:

— Земля..!

Экипаж суетливо, побросав все дела, устремился наверх, посмотреть на долгожданную цель. Вслед за ними неторопливо, в сопровождении Гидона и Келефа, поднялась на палубу и Фрида. Люди расступались перед ней, освобождая путь к борту, и, элегантно оперевшись на фальшборт, женщина поднесла к большому серому глазу лорнет-монокль, всматриваясь вдаль.

Из-за горизонта быстро вырастал не один, а сразу несколько шпилей. В сравнении с громадой, к которой приближалась джонка под флагом Сеотосов, город, в котором Келеф ранее уже побывал, казался ему не более, чем деревней. Там, вдалеке, сразу на нескольких островках суши высились громадные шпили городов, соединенные между собой многочисленными узкими мостиками и широкими крытыми переходами на подпорках. Тысячи кораблей самых разных размеров ютились, тесно прижимаясь друг к другу, в огромных портах, словно кракен распластавших бесчисленные пирсы, как щупальца.

— Перед госпожой сразу поклонишься. Она — талантливая особа, и хоть она и известна своей добротой, я не советую тебе проверять ее терпение. — холодно сказала Фрида, убирая монокль под одеяние. — Говори только когда тебя спрашивают, отвечай коротко и четко. Ее слово — закон. Скажет лаять — будешь лаять. Скажет мяукать…

— Буду мяукать, — вздохнул Келеф. — Она и вправду настолько могущественна? Сильнее вас, госпожа Фрида?

— Она — талантливый оморомант.

— Оморомантия… Косметическая магия? — недоуменно переспросил юноша. — А… То что вы делаете? Вы же стальную дверь смяли, как листок бумаги. Это гораздо страшнее.

— То, что делаю я — лишь подобие магии, Келеф. В руках госпожи Рины настоящая сила, и гораздо страшнее той, которой владею я.