Наследник Фениксов. Начало

— Во времена, когда мир был совсем другим, — продолжил отец, и его слова, казалось, оживляли сами воспоминания, заставляя воздух вокруг нас мерцать и переливаться, словно в старом волшебном фонаре, — наш род принял решение, которое до сих пор влияет на нашу судьбу.

Я затаил дыхание, чувствуя, как каждое слово родителей ложится на меня тяжестью ответственности и древней магии. В этот момент я понял, что то, что я сейчас услышу, может навсегда изменить моё представление о нашей семье и обо мне самом.

Отец глубоко вздохнул, и на мгновение мне показалось, что воздух вокруг него слегка задрожал, как от жара. Его глаза сейчас словно светились изнутри, отражая отблески далёкого пламени.

— В эпоху Великой Магической Смуты, — начал он, и его голос звучал так, словно сами века говорили через него, — наш предок, Игнатий Феникс Третий, был одним из самых могущественных магов Империи. Его силе и мудрости доверяли даже в самых безнадёжных ситуациях.

Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Когда враги напали на столицу, используя древнюю и запретную магию, Игнатий принял решение, которое изменило судьбу нашего рода навсегда, — продолжил отец, и его голос стал тише, словно сама магия не хотела, чтобы эти слова были произнесены слишком громко. — Он использовал заклинание, настолько мощное и опасное, что оно балансировало на грани между спасением и проклятием.

Мама, всё ещё держа мою руку, слегка вздрогнула при этих словах. Я заметил, как огонь в камине за её спиной вдруг вспыхнул ярче, словно отзываясь на воспоминания о древней силе.

— Заклинание сработало, — продолжал отец, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он сам видел те события. — Враги были повержены, столица спасена. Но цена... цена была огромной.

Он замолчал на мгновение, и в этой тишине я почти физически ощущал тяжесть прошлого, давящую на нас.

— Игнатий спас Империю, но проклял наш род, — тихо произнёс отец.

Я сидел, оглушённый этой информацией. Всё, что я знал о нашей семье, о нашем наследии, вдруг предстало в новом свете. Я чувствовал, как внутри меня борются гордость за великий подвиг предка и горечь от осознания цены этого подвига.

— Но почему? — наконец выдавил я из себя.