Сойлинг. Луна и драконы

Оу-оу, миндалевидный разрез стал шарообразным. Смена внешности молниеносна. Кажется, кто-то крайне удивлен.

В этот момент на моём запястье засверкала печать бога, и тут уже стало не вопросов. Мастер Шайя опустился на колени и коснулся лбом земли.

– Приветствую божественную посланницу, – произнес он совсем по-другому. – Приношу свои извинения, что посмел оскорбить вас. С этих пор я – ваш преданный слуга. Что я могу для вас сделать?

Я стояла, едва не разинув рот. А Солнцеглаз кое-что умеет. Прямо хорошо умеет! Эта штука мне однозначно пригодится! Главное, чтобы не зажигалась, как фонарь, в самое неподходящее время.

– Я… Мне и правда нужна помощь. Потому что я оказалась в чужом мире, совершенно ничего про него не зная.

Мастер Шайя поднялся.

– Бедная девочка. Получается, все это время о вас ходили нелепые слухи. И приходилось выдавать себя за недалекую слабую особу, чтобы выжить. Но ничего, мы что-то придумаем.

С этими словами он повел меня в домик, чтобы можно было передохнуть. Я поняла, что мастер Шайя истолковал мои слова несколько… иначе, чем было на самом деле, но это даже на руку.

И неожиданный союзник мне сейчас… ох, как нужен.

Глава 5

К себе я вернулась поздно. Возле дворца зажгли янтарные лампы. Удивительные вещи, должна сказать. От них исходил мягкий свет, которым можно любоваться бесконечно и при этом чувствовать умиротворение и покой. Желтый, с каким-то особым золотистым отблеском, что развеивает сгущающуюся тьму.

Меня проводил мастер Шайя, который, как оказалось, прекрасно знал все тайные тропки.

– Наша задача – следить за гармонией, – сказал мастер Шайя. – Поэтому по возможности мы стараемся не вмешиваться. Не нам управлять государством. Но мы можем помочь и подсказать. А ещё – защитить.

Так я поняла: даже этот древоногий чан-чан… Если бы он не бился с мастером Шайей, то спокойно мог бы проскользнуть на дворцовую территорию и учинить там беспредел.

Наша договоренность с мастером выглядела так: он помогает мне освоить собственную магию на уровне «не-стыдно-показать», а я не даю посторонним соваться в Обитель. В конце концов, монахи занимались самосовершенствованием и контролем территорий.