Отмеченный Весной

Отмеченный Весной

Женя Калиниченко

Пролог

– Мальчика необходимо убить! – разлетелся по пещере Поколений громовой голос. – И никак иначе!

Все мгновенно замолчали. Мнение старика Феклиста, главы шаманов, уважал каждый из совета.

– Если великие богини сказали, что он опасен, что ему на роду написано творить злодеяния и хаос, то чего же мы тут рассуждаем?! – проревел старец, совсем теряя свой почтенный вид. Члены собрания дивотворцев только отводили глаза, не смея встречаться взглядами с разъярившимся шаманом.

– Если надо, я сам убью его, но не позволю больше продолжаться этим скоморошьим пляскам!..

– Убить ребёнка так просто для вас? – единственным, кто нашёл в себе силы возразить Феклисту, стал глава колдунов Вихря, Зимовей. Он был самым молодым из пяти верховных дивотворцев, и он больше всех прочих препятствовал принесению приговора. – Мальчику год. Сделав это, как вы в глаза людям посмотрите?

– Людям незачем знать обо всём, что происходит в этой пещере, – проклокотал старик своим низким басом.

– Хотя вам стоит почаще об этом вспоминать, уважаемый друг, потому что вы порою забываетесь в своём желании быть «ближе к народу»! Глава Вихрей шатается по деревням и лесам, пьёт с мужиками в избах и ловит бабочек с крестьянскими детишками – по-моему, нет способа сильнее опорочить честь Собрания!..

Взгляды старого шамана и колдуна скрестились, как мечи, но их склоку прервал звонкий голос пожилой женщины.

– Мы не личные отношения здесь выясняем, господа! – взяла слово ведунья Богомила.

– Возвращаемся к насущному вопросу!

Она выглядела, конечно, не так свежо, как сидевшие за её спиной юные красавицы-ведуньи, однако в её голосе были властность и мудрость, которые заставляли мужчин прислушиваться к ней.

– Сон, который даровали мне богини, был ясен как летний полдень. Мальчик принесёт только зло и разрушения. Нельзя позволить ему вырасти. Однако мы, как служители светлых сил, не имеем права казнить ребёнка. Нам надо найти третий путь.

– И что это за третий путь, уважаемая мать-пророчица? – обращение, прозвучавшее из уст старика Феклиста, было не оскорблением, а традиционной данью уважения мудрости верховной ведуньи, однако каждый расслышал в словах шамана завуалированное «старая тупая карга».

– Может, вы изволите предложить?

Слово взял глава знахарей, врачеватель Кровозор, древний как сосновый лес, окружавший пещеру Поколений.

– Убивать мальчика, конечно, никак нельзя, – проскрипел он на удивление разборчивым для своих лет голосом.