Отмеченный Весной

Он словно был внутри того гигантского шара с воздухом, который пускают плавать по бассейну, радуя детвору. Только внутри пузыря дико воняло – как будто где-то рядом передохла стая мышей, и их трупики находились в стадии интенсивного разложения.

И сквозь водянистую, мутно-зелёную оболочку не было слышно ни звука. Разом оборвался крик девицы, хотя Ваня видел, как она раскрывает рот, переключив внимание на княжича Зареслава, тщетно пытаясь смутить его разум. Тот вёл себя не как человек, попавший под страшные чары утопленницы.

Ваня почувствовал, как пузырь вместе с ним начал медленно перемещаться по направлению к лунке, и принялся в гневе колотить кулаками по плёнке. Но через мгновение он поскользнулся на жиже, скопившейся внизу огромной склизкой сферы, и рухнул на колени.

– Тьфу ты! – вслух выругался он. Какая гадость, твою ж мать! А когда-то казалось, что на свете нет ничего отвратнее сопромата…

Княжич Зареслав тем временем подскочил к пузырю и стал заносить руку, сжимавшую корягу.

«Его не пробить!» – хотел было заорать Ваня, но тут подумал, что вряд ли его будет слышно снаружи, если внутри не слышно ни черта. К тому же, возможно, княжич знает что делает… На него не действовали дурманящие вопли страшной девицы, не так он и прост, видимо.

Но он не глядел назад, а Ваня увидел, как за спиной княжича из чёрной лунки на берег выскользнуло белое тело, – и девица стремительно поползла вперёд на четвереньках, с лицом, искажённым звериным оскалом.

– Она сзади! – не сдержал на этот раз крика Ваня.

Зареслав не успел даже до конца занести руку. Одна секунда – и он полетел вперёд, навстречу пузырю, а коряга вылетела из его пальцев, утонув в снегу.

Влетев в пузырь, княжич врезался в Ваню, и они оба повалились на склизкую внутренность нижней части мерзкой сферы. Пузырь при этом забавно закачался, как воздушный шарик, ласкаемый ветерком.

– Да твою ж мать! – хлопнул Ваня в ладоши, даже не пытаясь уже подняться на ноги.