Геммы: Сингония

Было видно, что он хотел посмаковать каждую деталь и не давать новичкам легких ответов. Но потом он достал из кармана часы на цепочке и, увидев время, прищелкнул языком и со вздохом продолжил:

— Как-как… С трудом! Мне не удалось убедить остальных в собственной гипотезе, пока мной не был пойман ползущий по улице… кхм. Впрочем, моих соратников не убедило и это. Пришлось идти по следу руки. Та весьма ловко убегала от меня на пальцах, как какой-то паук. Все же лучше слаженной работы нет ничего, ну да об этом вы уже знаете.

Так его и изловили — по частям. Всю Вотру перевернули, но разыскали до последнего пальца ноги. Раскрыв это дело, я и получил продвижение по службе, — не без гордости заключил он.

В одной из банок снова булькнуло, на этот раз гневно, а в клетке зашуршало.

— Но он здесь не весь, — не отступала Диана, которая успела пересчитать все органы в сосудах и даже подвигать их. — Здесь только половина.

— Верно подмечено, голубушка, — ухмыльнулся полицмейстер, вновь запирая шкафчик на цепь и замок. — Другая его половина заключена в совершенно другом месте, говорить о котором я не могу.

А теперь пойдемте-ка отсюда, пока эта шельма не услышала чего интересного.

Возвратившись в кабинет, Петр Архипович ударился в наставления. Он долго рассуждал о важности наблюдательности, что иногда на разгадку преступления может натолкнуть мельчайшая мелочь, такая, как царапина от ногтя на лаке. О том, как важно держаться друг друга и верить в интуицию напарника. А еще о том, как важна для сыска свежая кровь.

Возможно, не будь геммы такими измотанными и голодными, они бы сильнее впечатлились историей Разбирающегося Человека, который, видимо, действительно наворотил дел в столице.

— Жена моя теперь вся изведется, все будет думать, как бы в грязь лицом не ударить, перед такой-то величиной, — незаметно перевел тему Петр Архипыч, подперев щеку кулаком. — Зря я ей, наверное, о службе рассказываю, да разве от нее что утаишь… Все выспросит, всю душу вывернет.

— Петр Архипыч, — осторожно отвлек его Илай, — нам бы…

— А? — опомнился полицмейстер.

— Да вы идите, идите. Мне тоже уже пора, госпожа Щукина, поди, уже волнуется.

Четверо выползли из кабинета ни живы, ни мертвы.

Илай явственно чувствовал, как, в отсутствии другой пищи, его желудок пытается переварить сам себя.

— И мне пора, — буркнул Лес. — Через полчаса заступаю в патруль. Буду поздно.

Норма тронула его за плечо:

— А как же ужин?

Это она об остатках горелой каши, что прилипла к стенкам чугунка? Ох, увольте.