Геммы: Сингония

Начальник охраны мужественно держался рядом с сыскными все это время и смиренно отвечал на все вопросы. Где-то между слов мужчины проскакивало глубокое раскаяние, чувство вины — не усмотрел, не сохранил, не справился, так что Норма едва не прониклась к нему сочувствием, но строго одернула себя: пока виновный или виновные не пойманы, никому никаких симпатий! Слишком дорого они могут обойтись следствию.

— И последний вопрос, если позволите, — вздохнула Норма, прижав свой блокнот к груди. — Вернее, два.

— Ну, давайте, сударыня.

Норма слабо ухмыльнулась:

— Держитесь. Как вы думаете, почему госпожа Зимецка ждет третьего ограбления?

— Кто ж знает, что в голове у хозяйки? Она ж смерть какая умная! Ну а моя мысль простая: ежели крыс не перебить, так они в амбар шастать и не перестанут. Где два, там и три — вот и все соображения.

— Что ж, логично… — протянула Норма. Братья и сестра не стеснялись всячески выказывать усталость и голод, то опираясь друг на друга, то потирая урчащие животы. Она же крепилась из последних сил.

Вопреки ее ожиданиям, тянуть с ответом он не стал:

— В третье хранилище, что на Червонной улице. Как пить дать, туда полезут.

— Почему же?

— Да потому что тамошние нижние ярусы по карману лишь князьям, — туманно пояснил он.

Норма уже мечтала оказаться в тишине, чтобы сесть со своими записями и разобраться со всем по порядку: со временем атак, с количеством украденного, с перечнем чудных механизмов охраны… Но стоило ей с поклоном распрощаться и выйти за ворота хранилища «TESAURUS», как события приняли неожиданный оборот.

Илай стоял с потерянным лицом, глядя себе под ноги, и слепо шарил за пазухой, бормоча: «Да как так-то, как так?». На земле лежал кусочек какой-то светлой ткани. Диана склонилась и подняла его на уровень глаз, а потом вдруг зашипела:

— Это что такое? Отвечай, откуда взял?!

Илай только развел руками:

— Кто бы знал… Вроде, дал кто-то… Да я не помню! — перешел он в наступление.

Норма поспешила подойти и поспела как раз, когда Диана развернула платок, — а это был именно что дамский платок, — и прочла кривую надпись на нем:

— «Вспомнишь меня — вспомнишь все». Ты хоть знаешь, чья эта вещь? Да она пахнет в точности так же, как и перчатка Катерины Дубравиной, что дал мне Михаэль! А я-то думала, мое чутье меня обманывает.