Геммы: Сингония

— А нас учили полагаться на глаза и нюх; пока думаешь, вся шушера разбежится и по гнилым углам попрячется, что не выкуришь.

— Органы чувств мирян могут врать, Ваше Превосходительство. — Норма опустила взгляд на сцепленные на коленях руки. Ей казалось невежливым так прямо говорить о несовершенстве собеседника, но и уйти от ответа она не могла.

Но полицмейстер, кажется, не обиделся, только фыркнул, огладив двумя пальцами усы, и откинулся на сидении:

— Тогда посмотрим на нее… на вашу логику. И зови меня Петром Архипычем.

У меня таких, как ты, три дочки. И ты тоже зови, — повернулся он к Илаю, и тот белозубо оскалился.

Сыскное управление оказалось угрюмого вида каменным зданием в два этажа с белеными карнизами и двускатным жестяным козырьком над крыльцом с потертыми ступенями.

«Вот он какой, наш новый дом», — подумалось Норме.

Едва они сошли с конки, к крыльцу, фырча, подскочил Фундук и тряхнул лопатками, чуть ли не сбросив обоих седоков. Лес и Диана приземлились на брусчатку отработанным и полным грации движением.

— Господин полицмейстер, позвольте доложить, — рявкнул во всю силу своих молодецких легких Лес.

— Позже, — махнул ладонью Петр Архипыч. — Сперва сведи зверюгу на конюшню. Там на втором ярусе ему уж теплый лежак приготовлен.

Лес прищелкнул несуществующими каблуками: в отличие от остальных кадетов, которым достались в обмундирование тяжелые ботфорты с квадратными носами, его сапоги больше напоминали охотничьи, чтобы легче было прыгать, а икры до самых коленей были обмотаны мягкими бинтами наподобие солдатских портянок.

Затем он свистнул Дуку, и вместе они потрусили за здание.

Петр Архипыч провел остальных внутрь и сразу на второй этаж. Там он хозяйским жестом обвел коридор с двумя дверьми.

— Тут, значит, будет девичья комната, а тут — спальня юношей. К порядку, знаю, вы приучены, так что обживайтесь, как сможете.

Сунув носы в «девичью», Норма и Диана увидели белостенную горницу с крошечным зарешеченным окном, бывшую некогда то ли допросной, то ли оружейной.

По углам жались две кровати, в ногах у которых стояло по окованному сундучку в локоть высотой и два в длину. У двери висело настоящее мутноватое зеркало в темных пятнышках.

— Тут, конечно, не дворец… — начал Петр Архипыч.

— Чур, моя! — объявила Диана, с разбегу плюхаясь животом на правую кровать. Та протестующе заскрипела.

Норма тоже вошла, неверяще крутя головой по сторонам.