Геммы: Сингония

Илай потянул ее за обшлаг и повел, как многие годы до этого водил за собой за руку, крались ли они ночью на кухню или брели отрабатывать очередную провинность перед наставниками. Брат, пусть никто из геммов не связан меж собой родной кровью, был ее путеводной звездой.

— Смотри, — объявил Илай, присаживаясь на корточки у одного из ящиков. — Тут буквы выжжены: «Аd.Аy», будто кто название Адашая сократил, а ниже еще значок, вроде треугольника, три черточки.

Норма наклонилась и увидела, на что он указывал.

— А вот на этом, — Илай заломил треуголку на затылок и по-крабьи переместился в бок, подметая черным шерстяным плащом грязный пол, — те же буквы, но уже круг, разделенный на сектора. Содержимое одинаковое. Что скажешь?

Норма убрала за ухо выбившиеся из косы каштановые пряди и пожевала нижнюю губу.

— Возможно, это вместо цифр, ну, для неграмотных. Помнишь, нам говорили, что читать и считать может только каждый седьмой мирянин? Не считая благородных. А те бедолаги, которые попались нам здесь, точно были не из ученых или дворян.

— Бедолаги? — вскинул брови Илай. Брови у брата были знатные — на два тона темнее пшеничных волос, широкие и разговорчивые, под стать хозяину. — Ты слишком мягкосердечна.

— Я слишком хорошо вижу людей.

— Они оказали сопротивление, — напомнил он.

— Кто угодно обделался бы, напрыгни на него Фундук когтями вперед, — фыркнула Норма, — и стал бы защищаться.

Илай расхохотался, запрокинув голову. Спорить с ним совершенно невозможно, даже если он нес несусветную чушь.

Наконец, их окликнули и позвали наружу. Пора было ехать в управление.

Норма чувствовала, как они оказываются все дальше и дальше от учебного корпуса, который был единственным домом, что она знала. Теперь это место выплюнуло их в мир, ведь без геммов в нем никак. И Норма была готова, она готовилась к этому дню всю свою жизнь, но мурашки кололи, будто с нее спустили шкуру, а новая розовая кожица была еще слишком тонкой.

Полицмейстер при ближайшем рассмотрении показался приятным человеком. Вежливо расспрашивал про житье-бытье, про учебу в корпусе, про науки, которые осваивали геммы. Особенно заинтересовался он логикой, постулатами которой наставники призывали руководствоваться в расследованиях.

— Ишь как! — удивлялся он.